Гильом ле Муи зашёл вслед за Джейн и закрыл дверь.
- Ну, дорогая племянница, разреши тебя познакомить с новыми родственниками. Прошу прощения, что мы с твоим мужем не сделали этого раньше, но ты могла бы неправильно нас понять.
Джейн стояла в полном остолбенении. Конечно, она была готова к разному в этом замке, но то, что она увидела, превзошло все ужасы, которые она могла придумать. Гильом ле Муи подводил её то к одному, то к другому родственнику, представляя и описывая новоявленную родню.
- Это Франсуаза, - произнёс он, подойдя к бледной беспокойной женщине. – Она не выносит дневного света. Любит ночь, и жить не может без свежей крови. Не жалует ни женщин, ни мужчин. Тебя она не тронет, пока ты будешь нам нужна.
Джейн содрогнулась.
- Это, - он подвёл Джейн к копии Бертрана де Го с портрета. – Это Шарль. Он очень любит свежее мясо. Кстати, ноги Роберта ему не очень понравились. Мясо было слишком жёстким. А вот ты ему приглянешься, если не будешь капризничать. Он очень любит женщин.
Глядя на существо на четвереньках, Гильом ле Муи произнёс:
- Это Анри. Он думает, что он волк. Правда, похож? Он очень не любит огня и его лучше не злить – может вцепиться в горло, не задумываясь. Но если ты погладишь его, то может быть ласков.
Он подошёл к креслу, где сидела девушка с рыбьим хвостом.
- Это Матильда, наша рыбка. Правда, для того, чтобы называться полноценной русалкой, ей надо обзавестись чешуёй и научиться плавать. Твой Роберт очень её оскорбил. Хотя мужчин она ненавидела и до него.
Мужчину с закрытыми глазами Гильом ле Муи назвал Леоном.
- Его веки скоро срастутся совсем. Однако ему мешают ресницы. Наверное, придётся выкалывать ему глаза. У него вкус неприхотлив: ему всё равно, кто с ним мужчина или женщина. Он рад любой компании в постели. Главное, чтобы его хлестали хорошенько.
Подойдя к креслу, где сидел Жак, Гильом ле Муи обратился к Джейн:
- С Жаком ты знакома. Надо было поверить Бьянке. Это действительно её сын. Только он очень быстро растёт и стареет соответственно. Бьянка же, как странно, не стареет вообще. Жак охоч до женщин, но аппарат стал подводить частенько.
- Говори за себя, - прохрипел Жак и закашлялся.
- Это, - Гильом ле Муи указал на карлицу. – Это Аннет. Она очень любит женщин. Но и мужчинам не отказывает. У неё странное пристрастие к тем, кто намного больше неё.
Он провёл Джейн в тёмный угол, где на козетке сидело нечто, похожее на огромного паука. Освятив этот угол, Гильом ле Муи представил это нечто Джейн.
- Это Пьер и Луис. Их мать тоже испугалась, когда их увидела. К сожалению, сама родить она не смогла. Пришлось её резать и вытаскивать их руками.
Испугаться было от чего. Огромный паук оказался двумя мальчиками лет десяти, сросшимися немного боками, немного животами.
- Их никак не разъединить. Один арабский врач сказал, что у них что-то общее, то ли печень, то ли желудок. Я не врач, не запомнил.
Он перешёл к другому тёмному углу. Джейн едва не закричала: на вбитом в пол кресте висела Бьянка.
- Что ж, - произнесла Бьянка. Она как будто не чувствовала боли от впившихся в её руки и ноги гвоздей. Как будто беседовала в будуаре с подругой, а не в этой кошмарной комнате, заполненной уродливыми родственниками. – Я вижу, вы не последовали моему совету и не сбежали. Вернее, вам не дали, - Она посмотрела на Гильома ле Муи.
- Ну да, - сказал он. – Несколько рецептов нашей очередной бабули – и всё идет так, как ты хочешь.
- А сейчас с ней что?
- Другая травка. Её нашла и придумала рецепт племянница нашей легендарной колдуньи-бабули. Разум подчиняется ей, а тело – мне.
Джейн в ужасе слушала этот мирный разговор. Бьянка, висящая на кресте, беседовала со своим отцом, как ни в чём не бывало. Ни боли, ни претензий, ни страха, ни жалоб. Как будто беседа двух друзей за чашкой чая.
- Внимание! – Гильом ле Муи хлопнул в ладоши, приковывая все взоры к себе. Джейн вздрогнула от неожиданности. – Внимание! С официальным представлением окончено. Теперь выход жениха! Бертран! Все готовы и ждут тебя!