Как только пыль за ним улеглась, король обернулся к окружающим.
- Ну что, бездельники? Все собрались? Тогда поехали! Опоздавшие пусть заботятся о себе сами!
* Речь идёт о так называемой католической Лиге – объединения французского католического духовенства, феодальной знати и дворянства (в основном Северной Франции), северофранцузской буржуазии и ремесленников (главным образом Парижа), созданном под предводительством герцога Генриха де Гиза в 1576 г. Неоднородность социального состава и различие интересов обусловили внутреннюю борьбу в самой лиге, и к концу 1576 г. она фактически распалась. В 1585 г. Лига была восстановлена под названием Парижская лига. В этот раз руководящую роль в ней играли крупные города, особенно Париж.
Часть третья. Глава седьмая
Глава седьмая
После своего возвращения Гильом не один раз пытался попасть в комнаты, где лежала страдающая Габриэль. Но постоянно натыкался либо на лекарей, либо на повитуху, мадам Дюпюи, то на домоправительницу мадам Габриэли, Мари Эрман, то на непонятную личность, мадам де Мартиг. Однажды он столкнулся в дверях с Катериной. Лицо её было осунувшимся и бледным.
- Куда ты мчишься? – недовольно прошипела она, оттаскивая его одной рукой, а другой закрывая дверь за спиной.
- Я должен её увидеть, - с мольбой произнёс Гильом. – Я должен ей сказать…
- Ей сейчас не до тебя, - Катерина схватила его за руку и потащила вглубь коридора. – Она всё равно тебя не увидит и не услышит. После отъезда Ла-Варенна она написала ещё два письма. Но разобрать ничего невозможно.
- Но я должен быть там! – воскликнул Гильом, ударив себя кулаком по лбу.
Катерина внимательно посмотрела на него. Да, Гильом в своём ослеплении любовью забыл обо всём на свете. Возможно, он, всё же, позволит ей покопаться у себя в голове.
- Выпей, - произнесла она вдруг, протянув ему фляжку.
- Что это? – рассеянно спросил Гильом, не сводя глаз с дверей комнат мадам Габриэли.
- Это успокоительный отвар, который мадам Дюпюи даёт мадам Габриэли, чтобы облегчить боль, - солгала Катерина.
Гильом, не глядя, отхлебнул добрую половину и закашлялся.
- Мерзость какая, - произнёс он, утираясь и оглядывая фляжку.
- Это точно, - усмехнулась Катерина. – А теперь иди, поспи часок. Если что-то изменится – я тебе сообщу.
- Обещаешь?
- Клянусь.
Гильом кивнул ставшей вдруг тяжёлой головой и направился к комнатам для слуг.
- Через четверть часа отвар подействует. И я, наконец, заставлю тебя утихомириться, - прошептала Катерина, пряча фляжку в складках платья. Она внимательно следила за пока ещё ровной походкой Гильома, пока он не свернул за угол. Затем она подбежала к дверям комнат мадам Габриэли.
Едва добравшись до чьей-то кровати, Гильом рухнул на неё как подкошенный. Наверно даёт себя усталость и волнения, думал он. С трудом скинув камзол и сапоги, он позволил себе расслабиться и закрыть глаза. Наверно, Катерина права: ему стоит немного отдохнуть. Он решил, что не будет спать. А просто полежит, прислушиваясь к звукам в доме. Но через некоторое время сон сморил его. И он увидел, как в полутёмную комнату со свечой в руке заходит Катерина. На ней был лёгкий пеньюар, который больше открывал, чем закрывал её фигуру, и мягкие туфли, в которых она бесшумно подошла к его постели. Поставив свечу на столик у кровати, она наклонилась к нему. Её распущенные чёрные волосы коснулись его лица, прямо в ноздри пахнуло терпким запахом мускуса, влажной древесины и цитруса. Гильом протянул к ней руку. Катерина села рядом на кровати, теребя завязки пеньюара. В тёмном углу комнаты кто-то заворочался и, от неожиданности она сильно дёрнула одну из лент. Пеньюар мягко соскользнул с её плеч, открывая Гильому абсолютно обнажённое тело. Он с восторгом осматривал тонкую шейку, покатые плечи, округлые груди и ещё две, едва заметные прямо под ними. Почему-то это его не удивило и не заставило морщиться от отвращения.
- Ты хочешь их потрогать? – жарко шепнула Катерина прямо ему в ухо. По его телу пробежали мурашки предвкушения.