Часть третья. Глава восьмая
Глава восьмая
Катерина ещё раз всплеснула руками, нащупала в складках своего платья фляжку. Капнув несколько капель на носовой платок, она его развернула и встряхнула. Затем, неслышно приоткрыв дверь и тихо прокравшись к кровати, на которой лежал Гильом, она опустила платок на его лицо. Пробормотав несколько слов, она обвела взглядом комнату. Тяжёлый вздох и ровное дыхание были ей ответом. Подождав ещё некоторое время, она снова вышла в коридор.
Мрачная тишина была ей ответом. Куда подевались все слуги красавицы, толпа народа, осаждавшая ещё недавно её покои? Куда делись все те люди, которые глазели на её страдания, словно предчувствуя ее конец? Гулкая тишина была ей ответом.
Катерина медленно пошла к двери в комнаты мадам Габриэли.
- Я не знаю, что делать, - разводила руками мадам Дюпюи. – это что-то… - Она сжимала и разжимала руки. – Словно нечистый дух рвётся наружу.
- Не говорите глупости, - сказала, входя, Катерина. – Иногда и при чуме у людей трясётся тело. А уж при лихорадке и горячке тем более.
- Это не то и не другое! – запальчиво крикнула повитуха. – При чуме тело не выгибается дугой! При горячке больной себе не прокусывает язык!
- Я просто привела пример, - высокомерно произнесла Катерина. – Так это потому здесь никого нет? И во всём доме ни души? Все испугались нечистой силы?
- Увы, да, - мрачно произнёс Ла Ривьер. Бедный доктор, которого и так недолюбливали за то, что он учился у мавров искусству врачевания и пользовался новыми способами лечения, которые не одобряли коновалы-лекари Парижа, понимал, что уже ничем не может помочь бедной женщине, которая у него на глазах умирала в жестоких судорогах, удушье и муках. Он не мог решиться вытравить плод из её чрева, боясь потери крови и как следствие ослабления организма и быстрой смерти. В то же время, яд или плод отравляли бедную женщину изнутри. Он понимал, что при любом способе его лечения, женина может умереть. И в этом случае его вовсе не прельщало быть единственным ответственным за это перед королём, который в ней души не чаял уже восемь лет – нереальный срок для такого юбочника, как он.
Мадам Габриэль снова опускали в ванну, укладывали на кровать, привязывая руки и ноги к пилястрам, чтобы во время судорог она не упала, обкладывали влажными простынями, которые ей приносили мимолётное облегчение. Конец был близок. Ла Ривьер был только очень удивлён, что женщина не умерла ещё вчера – видя её выворачиваемые суставы и ломающиеся зубы, он был уверен, что ни одно живое существо не может так долго противиться болезни. От яда она или от естественных причин. В бреду красавица звала своего короля. Она ждала его. Она цеплялась за жизнь ради возможности увидеть его ещё раз. Она не хотела умирать без него. Она рвалась в Лувр, чтобы умереть на той кровати, где они так были счастливы недавно. Где стены помнили их любовь, где кровать помнила их смешанный пот, где сам воздух был напоён только ими обоими. Она рвалась к своему возлюбленному. Но король не ехал. Король медлил.
Ла Варен, оставленный в одиночестве в своей комнате, тоже не знал, на что решиться. Он был уверен, что мадам не доживёт до светлого воскресения Пасхи. Но… Кто знает? Он ходил по своей комнате из угла в угол. Наконец, остановившись у стола, он схватил перо: «Сир, умоляю вас, не приезжайте. Пожалейте свои глаза. Мадам очень плохо. И выглядит она ужасающе. Молю вас, избавьте себя от жестокого зрелища».
На одном дыхании настрочив письмо, он кликнул своего слугу. Вбежавшему человеку он вручил запечатанный лист и сказал:
- Это письмо доставь маршалу д’Орнано и господину Бассомпьеру. Они должны сейчас подъезжать к дому канцлера Бельевра, в Вильнёв-Сен-Жорж, чтобы дождаться короля. Хотя, я их видел в церкви днём и предупредил, что герцогиня при смерти. И уже просил их поспешить к королю и удержать его от приезда сюда… - Видя удивлённое лицо слуги, Ла Варен с досадой пояснил: - Да, король решил приехать в Париж тайно, чтобы быть со своей драгоценностью. Так вот. Ты приедешь туда и скажешь им, что герцогиня всё равно, что мертва. Понял?
- Но…
- Скажешь то, что я сказал, - грозно нахмурился Ла Варен. Слуга кивнул. – Иди. И поторопись. – Слуга исчез.
- Что за пристрастие у этой дамы? Она снова строчила ему письма. Время отдыхать и думать о душе, а она пишет. Куда мне их посылать? Зачем? Всё ею уже было сказано в первом письме. Королю здесь делать нечего, - Он хмуро ходил по кабинету. А ну как король узнает, что герцогиня ещё жива? Нет, откуда. Она не протянет долго. А потом король в печали просто позабудет такую досадную мелочь, что его известили раньше времени. Или вообще ничего не узнает. Ла Варен успокаивал себя, то садясь за стол, то вскакивая из-за него. Катерина тайком следила за его беготнёй из-за полуоткрытой двери. Дьявольская усмешка кривила ей губы.