Часть четвёртая. Глава четвёртая
Глава четвёртая
Сидя в скромной палатке, где из мебели кроме грубо сколоченного стола и стула была только складная кровать с соломенным тюфяком, Бертран де Го попивал пиво, заедая его ячменной лепёшкой. Перед ним сидел худой с болезненно бледным лицом мужчина средних лет, который ел такую же лепёшку, но запивал её водой. Взгляд Бертрана де Го изредка останавливался на нём. Однако бесстрастное выражение лица его визави не менялось. Только взгляд блуждал по палатке, изредка задерживаясь на свечах и кружках. При этом в глазах его мелькало выражение, которое было трудно определить.
- Так значит, вы тоже Бертран? – спросил Бертран де Го своего молчаливого сотрапезника.
- Да, Бертран. Но в отличие от вас я ле Муи, о чём знаете только вы, я и Господь Бог. И я не хотел бы, чтобы Кромвель узнал об этом раньше времени.
- Почему же?
- Видите ли, наша семья неоднозначно воспринимается людьми. Слухи о нас ходят самые разные. Согласен, зерно истины в них есть. Но оно настолько мало, что совершенно потерялось во лжи и фантазиях. Кромвель хоть и осудил Карла Стюарта, но, скажи вы ему, что имеете склонность пить кровь или убивать прикосновением, что у вас с рождения на заду хвост, а на ноге шесть пальцев, он сделает так, что вы просто исчезнете. Растворитесь, как утренний туман, как будто вас и не было. Его влияние растёт. Его последователи фанатики. А я бы хотел пожить. Я бы хотел увидеть, как мои дети станут на ноги…
- Ваши дети? – Бертран де Го даже отставил кружку от удивления. – И их у вас много?
- К сожалению, только дочь.
- И что с ней? Как проклятье де Го отразилось на ней?
Бертран ле Муи помолчал. Затем обмакнул лепёшку в свою кружку с водой и откусил кусочек.
- Зачем вам это знать? – наконец спросил он.
- Это как-никак относится к моей семье. Мне интересно, обошло ли кого-нибудь проклятье?
- Её не обошло, - произнёс Бертран ле Муи и замолчал.
Бертран де Го, сделав глоток, поставил свою кружку и подождал.
- Так в чём оно проявилось? – спросил он, наконец.
- Она циклоп, - нехотя произнёс Бертран ле Муи и встал из-за стола.
Бертран де Го откинулся на спинку стула.
- Сколько ей сейчас?
- Пятнадцать. Это мой седьмой ребёнок. Первые шесть умерли.
- Сколько же вам лет? – с интересом спросил Бертран де Го, оглядывая собеседника с ног до головы.
- В этом году будет восемьдесят, - спокойно произнёс Бертран ле Муи, снова усаживаясь за стол.
- А-а, на вас проклятье Бьянки, - понимающе кивнул Бертран де Го.
- Именно. Кромвель считает меня протестантом Бертом Муиром, мелкопоместным разорившимся дворянином, пострадавшим от короля Карла. Не могу же я сказать ему, что я – дьявольское отродье с дьявольским ребёнком и безумной женой.
- Безумной женой? А с ней-то что случилось?
- Как вы не можете понять? – Бертран ле Муи сел на своё место и, сцепив пальцы, с отчаяньем посмотрел на Бертрана де Го. – Я любил обычную земную женщину со своими маленькими радостями и огорчениями. Вам это может показаться пустяком, глупостью. Но когда всю свою сознательную жизнь живёшь среди оборотней, вампиров и прочей дьявольской нечисти, которая совокупляется со всем, что движется, будь то родная дочь или отец, лошадь или овца, живое или мертвое, я хотел отдохнуть душой в объятиях простого человека. Я ушёл из нашего родового замка задолго до его уничтожения. Я был наёмником, был грабителем и убийцей. Рождённый в проклятии, я не боялся погубить свою душу – она и так была погублена. Но одно дело убивать просто так, от скуки, а другое – когда хочется есть. Да, я грабил купцов, я убивал солдат. Но за это я получал деньги, на которые мог одеваться, есть и спать. Я стал хорошим солдатом-наёмником. Я этим не горжусь. Я хотел уйти из ада, а попал в чистилище. И однажды я встретил очаровательное создание, которое полюбило меня. Захудалое дворянство не давало ей надежды выйти замуж по любви: её уже сосватали за молодого лоботряса, ценившего жестокие развлечения выше человеческой жизни. Его род не отличался большим богатством, но для её семьи это был выход: по крайней мере, им не грозила голодная смерть.