Однако, ни призыв к казни, ни сама казнь не спасли деревню: через несколько дней её жители начали кашлять кровью, жаловаться на удушающий жар, которого не могло унять постоянное питье воды и отваров, и перед смертью истекать кровавым потом и коричневой мочой. Странная болезнь не коснулась только отъявленных пьяниц, которые, кроме вина, ничего не брали в рот. Исходя из этого, уже истекая кровавым потом, от дверей церкви умирающий священник призывал пить «христову кровь» и омывать ею тело. Но умирающим это приносило только кратковременное улучшение. Их уже ничего не могло спасти. Агония только растягивалась. И вскоре от деревни остались пустые дома. Через несколько десятков лет её заселили мрачные протестанты, бежавшие от религиозных войн и втайне близ Парижа продолжавшие исповедовать свою веру, названную во Франции гугенотской. Старая церковь зарастала. Дорогу к ней затапливали болота. К проклятому месту уже никто не рисковал приближаться. Вскоре молодой лес обступил деревню, болота целиком окружили церковь, а в деревне осталось жить всего несколько семей, искренне верящих в своих богов фанатиков, и просто тех, кому некуда было идти.
В эту-то деревню и решила ехать Катерина, чтобы в дьявольской церкви принести жертву своему хозяину.
Когда назначенное время подходило, Катерина спустилась по потайному ходу к своей колдовской комнате. Однако сегодня она не собиралась колдовать. Не доходя до лаборатории, она повернула в стене еле заметный выступ камня. Перед ней появилась узкая щель. С трудом протиснувшись в неё, Катерина стала спускаться по крутой лестнице вниз. Чтобы не удариться головой, она вынуждена была согнуться.
- Трудновато будет тащить эту дуру здесь. Хорошо со мной бабушкино средство – Дениза пойдёт сама, как только я прикажу.
Ощупав карманы платья, Катерина убедилась в наличии упомянутого средства в тяжёлом флакончике и резвее продолжила свой опасный спуск, иногда опираясь о стены.
Наконец, она спустилась к основанию лестницы и снова нажала неприметный камень. Мрак полностью поглощал её, но наделённая от предков возможностью видеть в темноте, она нисколько её не боялась. Она только крепче сжала кинжал, вынутый из предосторожности из рукава платья, и вступила в мрачную подземную тюрьму. В нос ей пахнул запах нужника и немытого тела. В узкой тюрьме только и хватало места, чтобы можно было прилечь. Едва войдя, Катерина сразу наткнулась на тело Денизы. Девушка застонала. Она попыталась вскочить, но, ослабленная, только упала на колени, упёршись ладонями в пол. Волосы, спадавшие ей не глаза, мешали ей видеть. Привыкшая за четыре дня к темноте, она увидела вошедшую женщину, но всё же не смогла различить черт её лица
- Я пришла освободить тебя, Дениза, - произнесла Катерина, протягивая ей руку. В другой она держала наготове кинжал. – Я вынуждена была так с тобой поступить. Ко мне уже стучали в дверь и требовали выдать тебя как пособницу Ла Вуазен. Это ведь ты стащила панталоны короля для Олимпии де Суассон, да? Камердинер короля признался. Его пытали, и он сказал, что графиня Олимпия, разозлённая пренебрежением к своей персоне, захотела наказать короля, сделав его слабым мужчиной с помощью колдовства над его одеждой. А ты ей в этом помогла, стащив вещи из его гардероба.
- Это неправда! Жерар врёт! – Девушка попыталась вскочить снова. Её мысли путались от долгого одиночества, как волосы от долгого отсутствия расчёски. – Эта дура хотела привлечь его к себе. Она не хотела его слабости. Жерар солгал!
- Не вини его. Он уже умер. Его казнили как посмевшего посягнуть на монаршую особу вчера. - Катерина на ходу сочиняла байки, чтобы ещё более запутать обессиленную девушку. – Скоро опять придут ко мне. Многие видели меня, когда я ходила к Ла Вуазен. Многие видели тебя, когда ты пришла ко мне. Сегодня я перевезу тебя в более подходящее место. Только выпей это, а то ты еле стоишь, - Заботливо поддерживая готовую снова упасть девушку, Катерина поднесла к её губам флакончик. – Выпей. Ты сразу почувствуешь себя лучше.