Через некоторое время великолепный кавалер, друг Лафонтена и Мольера, покровитель художников и поэтов, суперинтендант финансов Никола Фуке, ещё недавно заставивший побелеть от зависти короля Людовика XIV своим поместьем в Во-ле-Виконт (которое он, хотя и преподнёс королю, но лучше было бы ему не выставлять напоказ своё богатство и тем более дарить что-то: королям не дарят, а Людовику XIV в слове «подарок» от верноподданных всегда слышалось «подачка», что для его гордого характера было весьма оскорбительно), был арестован за финансовые злоупотребления и сначала заточён в Бастилию, а потом изгнан в Пиньероль, где в тюрьме Пинеролло он, как считают, и умер. Его место, ставшее называться министерским, занял неулыбчивый, педантичный и мрачный Жан-Батист Кольбер. После их смерти выдвигались теории и распространялись сплетни, что милейший Фуке пал жертвой зависти злодея Кольбера. Однако никто не отнимет у последнего таланта к финансам, благодаря которому король-солнце имел многочисленную и хорошо обученную армию, располагал лучшими и хорошо укреплёнными крепостями, более или менее благодушным народом и деньгами, которые он мог тратить так, что роскошью затмевал все европейские дома. Финансы во времена Кольбера были в образцовом порядке, жалование выплачивалось своевременно. Однако, как бы ни был хорош министр, его время проходит. Кольбер со временем тоже был смещён королём, который, желая затмить тяготы детства блеском золота в настоящем, не хотел всё время видеть около себя вечное напоминание своего во многом несправедливого ареста суперинтенданта Фуке, человека, роскошь которого была поистине королевской. И эта звезда, посмевшая затмить богатством короля-солнце, что заставило его вспомнить рваные простыни детства и униженные просьбы нового камзола или блюда с куропаткой у какого-то министра, пусть и первого и кардинала, короля, который большую часть отрочества провёл под опёкой Мазарини и королевы-матери Анны Австрийской и не имевшего ни власти, ни своего мнения в это время, короля, чей характер был травмирован всем этим и сейчас требовал компенсации, теперь единственная звезда, вызвавшая в душе этого короля подобные воспоминания и мысли, мешавшая ему быть не просто королём, а королём-солнце, сошла со сцены. Череда любовниц, сменявших друг друга в его спальне, роскошь двора, где самым роскошным кавалером был он сам, военные успехи армии под руководством виконта Тюренна и принца Конде, превосходство Версаля над всей Францией и Франции над всей Европой, которая прислушивалась ко всемогущему монарху, все это отличало правление короля Людовика XIV Бурбона от его предков. Расцвет литературы и искусства, утончённый и запутанный этикет и изысканный и пышный стиль одежды и мебели делали Францию того времени самой привлекательной страной. Война за Испанское наследство почти со всей Европой, произошедшая в конце царствования (1701-1714), ознаменовала не только поражение Франции (она лишилась всех предыдущих завоёванных земель, и только разброд и раскол во вражеском лагере и несколько незначительных побед в конце войны спасли страну от полного разгрома), но и конец эпохи расцвета абсолютизма. Согласно пословице, на детях гениев природа отдыхает. Хоть Людовик XIV гением не был, но он был великим королём, а его преемник, Людовик XV, был его правнуком, пословица оправдала себя. Правление безразличного и слабого Людовика XV было жалким подобием правления его прадеда. Несмотря на то, что король уделял армии большое внимание, её охватила апатия благодаря офицерам-аристократам, которым офицерский чин требовался для продвижения при дворе, а не давался по их талантам. Суды поразила коррупция, налоги, благодаря ней же, собирались плохо. Присмиревшие на время соседи точили зубы в надежде вернуть своё и урвать ещё немного. Непонятная возня тайных обществ, как новых, так и прежних, вызывала в народе волнения и заставляла поневоле задумываться о завтрашнем дне. Полное нежелание вмешиваться в государственные дела, что характеризовалось фразой, приписываемой королю, «после меня хоть потоп», привело к ослаблению королевской власти. Приближалось время великих перемен. Королевская корона уже не возлежала на голове короля, ни даже на его парике, она гуляла по рукам придворных. Каждый предприимчивый и оборотистый человек мог выиграть для себя, что хотел. Такое положение вещей не могло оставаться долго, и до конца прежней жизни остался только один наследник. Но об этом позже. Сейчас же мы продолжим повествование, остановившись на непонятных событиях, произошедших во Франции во время правления Людовика XV.