***
Служба Стибнита при храме была интересной, но сложной. Самого маленького служку долго не принимали в свою компанию другие ученики. Они устраивали ему всяческие каверзы и испытания, делали пакости, совершенно забыв, что служителям Света такое поведение уж никак не к лицу. Однако так уж устроены дети, что тех, кто хоть чем-то от них отличается, ждет тяжкая участь. Стибнита ждал мусор, испорченная работа, однако мальчишка на все вопросы лишь отмалчивался, да пожимал плечами. Старый монах улыбался глазами, но спуску мальчику не давал. Он давно заметил, что мальчик знает их язык, и, пока идут занятия, он находит повод быть рядом, и слушать, а когда приходит очередь занятий по письму, то всегда расчищает и убирает песок неподалеку от класса. Как-то раз старый монах поручил своему самому старшему ученику провести занятие вместо него, сославшись на недомогание, а сам притаился в одном из коридоров. Он видел, что едва началось занятие, как примчался мальчишка, и начал уборку. Как всегда, на него никто не обращал внимания, чего мальчик и добивался. Он внимательно наблюдал за тем, что происходило, и как-то странно начал чистить дорожки. Монах не вытерпел, и подошел ближе. Стибнит, который увлекся занятием и палочками чертил слова для заучивания, разобранные учителем на уроке, зазевался, и не заметил старика. - Так вот она причина блеска и хруста моих дорожек во дворе. – Деланно нахмурился наставник. Но мальчишка молчал, низко опустив голову и плечи, всем своим видом выражая раскаяние, а заодно ногой пытаясь затереть написанное. Однако монах заметил это, и отодвинул мальчика все еще крепкой рукой: - А ну-ка, что тут у тебя получается, — он внимательно изучал написанное на песке, — вот здесь и здесь исправь, и тогда будет без ошибок. Тебе что ли не видно было? – он вопросительно посмотрел на покрасневшего мальчика. Ученики, которые уже прервали урок, и ждали потехи над младшим, метнулись к своим местам. Старый монах встал на место мальчика, и действительно – левой части доски с улицы видно не было, а на месте, где ученики делали задания, были допущены те же самые ошибки. Мужчина прошелся по дорожке мимо класса, все время посматривая на учебную доску, а затем вернулся назад. - Вот так дела, а то дикарь... Дикий. – Он вздохнул, глядя в темно-карие глаза мальчишки, смотревшие на него с настороженной надеждой. – Значит, дорожки сами себя не почистят. Будешь чистить их во время дневного отдыха учеников, а завтра приходи со всеми в класс. Все нужное для учебы заберешь после занятий сегодня. Мальчишка, просиял, низко поклонился, и застыл в поклоне, чтобы старик не увидел, как счастливые слезы катятся из глаз на песок. Старый монах довольно улыбнулся, и пошел в класс, чтобы продолжить занятие лично. А мальчишка занялся дорожками, теперь уже не рисуя на них ничего. Прошло четыре года. Стибнит зарекомендовал себя как лучший ученик. Едва выучившись читать, он отправился в библиотеку, чем удивил местного библиотекаря, и на вопрос какая же ему нужна книга, ответил, та, которая стоит в начале. Он не разбирался в том, что читал, поэтому читал все подряд, поглощая содержимое книг от полки к полке. Однако, он не хотел быть ученым. В одной из книг он наткнулся на описание поединка. И через несколько дней, смастерив себе такое же деревянное оружие, как было описано в книге, занялся боями. Он впитывал приемы, старался, но книг по боевым искусствам в храме Света была катастрофически мало, и Стибнит приуныл. Что и было замечено его наставником. - Что тебя тревожит? – прямо спросил изрядно постаревший монах, — ты стал рассеян и невнимателен. Уж не девушка ли тому виной? Стибнит, думавший о чем-то своем, не сразу понял, что спрашивают его. Он долго молчал, раздумывая, как признаться в том, что путь монаха его не интересовал, и что сердце его было отдано мечу. Он низко поклонился, оказывая знаки уважения. Тяжело вздохнул, держа ответ: - Учитель, Вы подарили мне свободу, дали мне мудрость и знания, даровали мне дом, научили отличать Свет от Тьмы, правду от обиды... Но я не могу посвятить себя пути Света. Вернее, могу, но монахом я стать не могу. Старик с интересом отставил чашку с ароматным отваром в сторону, и посмотрел на ученика, который снова умудрился его удивить. - И что же выбрало твое сердце? - Ратное дело. Я хочу просить разрешения продолжить свое обучение как воин Света. Думаю, как воин я смогу принести больше пользы, чем монах. Старик молчал. Думал. Наконец он перевел взгляд в окно, и произнес: - Ты родом из северного клана – ваши люди всегда были отменными воинами и охотниками. Они крайне редко попадали в плен, и поэтому, увидев тебя на рынке рабов, я был удивлен. Но, узнав, сколько хозяев ты сменил, все встало на свои места. Люди вроде тебя ценят свободу превыше всего. Что ж, я рад, что ты радовал меня столько времени. Ты из раба стал первыми и любимым учеником. Но я не смогу тебе дать то, чего ты хочешь... - старик выдержал паузу, наблюдая, как опустились плечи ученика, — поэтому я напишу письмо, чтобы тебя взяли в ученики в Академии рыцарей. Твои родители не были рыцарями или знатью, поэтому ты будешь простым рядовым. Стибнит бросился к учителю, целуя его руки в порыве благодарности. Старый монах же гладил его по непокорным темным волосам, сам едва сдерживая слезы – мальчишка, который умудрился запасть в его душу, был на пороге новой жизни. Отпускать его ой как не хотелось, но и держать его силой не имело смысла. Он умудрился стать лидером среди учеников храма, быть всегда и везде, быть надежным, и без него все будет уже не так... Старик проглотил подступивший к горлу ком, и похлопал своего воспитанника по спине. - Завтра утром отнесешь письмо. Бери сразу вещи – тебе не будет отказа. Ну и будь тем, кто ты есть. Помни о том, чему научился. И не забывай о старом монахе... А теперь ступай. Мне нужно написать письмо. Рано утром Стибнит прибыл в Академию рыцарей. Как и обещал его учитель, его приняли в тот же день, и так началась еще одна эпоха в жизни юноши.