- Святой отец, на моей душе не спокойно. - Что случилось? - Отче, почему Свет воюет с Хаосом? – карие глаза пристально смотрели на священника. Священник молчал. А затем, нервно теребя пальцы, ответил: - Хаос хочет нас уничтожить. Его дети опасны и смертоносны... - Почему они хотят нас уничтожить? Почему началась эта война? - Богиня Хаоса безумна, а ее прихвостни слепо идут за ней. У них нет душ! - А почему вы решили, что они без душ? - Они нелюди! Только у людей есть души! Священник распалялся, и сыпал красивыми цветастыми словами, не замечая, что Стибнит все глубже и глубже уходит в себя. За красивыми словами рыцарь видел как методично люди уничтожали всех тех, кто не был похож на них. Мужчина видел зависть к тем, у кого были крылья, кто умел общаться с духами земли и прокладывать тоннели, кто умел искать драгоценные камни, кто знал силу трав... Люди не любят не таких, как они, и находят малейшие лазейки, чтобы уничтожить... Даже среди своих... Рынок рабов... Храм... Воспоминания невольно нахлынули на молодого рыцаря, пробуждая ярость. Ярость бессилия что-либо изменить, ярость от невозможности вырваться из этого круга... «Не бывает дня без ночи!» - прозвучали в его голове слова гарпии, чьего имени Стибнит даже не знал. - Довольно, отче! – рявкнул рыцарь, на разлившегося соловьем священника. - Что... - невольно замолчал тот, не понимая, что могло вызвать такую реакцию у чада Света. - Я понял и услышал Вас, — склонил непокорные вихры волос Стибнит, пряча огонь ярости в глазах. - Неси Свет, дитя моё! Такое рвение похвально, я поговорю о твоем рвении... - тараторил священник, тщеславно думая, что распалил огонь веры в молодой душе. - Не стоит, отче... - голос был чуть сиплым от волнения, — я не достоин. - Ну, полно скромничать дитя моё, — благословил его священник. – Ступай, и неси Свет истины миру! Стибнит поднялся, не поднимая головы, резко развернулся на каблуках, и пошел прочь, вслед ему что-то ободряющее говорил священник, но в голове пульсировали слова крылатой... Через несколько дней, получив очередную увольнительную, Стибнит, захватив с собой лишь самое необходимое, покинул Академию. Верная лошадка неторопливо трусила в сторону лесов, не догадываясь, что назад в Академию им уже не вернуться. *** Патруль внимательно наблюдал, как чужак забирался все глубже и глубже в лес. Конь не очень охотно шел на поводу, однако сильная рука его всадника не оставляла выбора. Карие глаза коня испуганно поглядывали по сторонам, уши то и дело пряли по сторонам, тонкие ноги осторожно переступали по камням, то и дело, пытаясь повернуть назад, однако крепкая рука его хозяина твердо вела его вперед. Лес тихонько замирал, услышав чужие шаги, но привычный гомон, шелест и шорох, вскоре стали привычными. Едва приметная тропинка вела все глубже и глубже в чащу леса, оставляя все, что было далеко позади. Стибниту казалось, что он бредет так уже целую вечность. Казалось, что и не было никогда Академии, не было людей, цивилизации... И на удивление, это было хорошо и совсем не страшно. В голове он прокручивал, что и как будет говорить, репетировал, придумывал варианты, как и что он спросит, но судьба распорядилась иначе. Конь испуганно всхрапывал, пытаясь вырваться из чужих рук, пока хозяин болтался над землей. Стибнит не заметил искусно спрятанную ловушку, и теперь, пытаясь разобраться, где верх, где низ, весело болтался в нескольких футах от земли. - Что ты здесь делаешь, человек? – янтарные глаза цепко изучали темно-карие глаза Стибнита. - Ищу вас, — буркнул рыцарь. - Ты из Светлых, от тебя пахнет Светом, чего тебя к нам принесло? – говорящий чуть присвистывал, когда говорил, но при этом продолжал изучать чужака. - Мне нужно поговорить. Я с миром пришел. - С миром? Ребята, ну вы слышали? - зашелся в хохоте говоривший. – Этот рыцарь решил нас надуть. И с каким таким миром ты пришел-то, смертничек? - Я с тобой говорить не буду, — сердито отвернулся Стибнит. – Веди меня к Матери! - О как! – отряд, возникший немыслимо откуда, откровенно потешался. – А к отцу тебя не отправить? Отряд зашелся в дружном смехе. - Нет у меня ни отца, ни матери. Зато вопросов куча... - Вопросов? Учиться, что ли к Матери идешь? – уже чуть более уважительно задал вопросы свистящий. – Мудрости ищешь? Своим не веришь, значит... - Не то чтобы я не верил. Ответить никто не может. Справедливости тоже не вижу... - А типа мы Светлая Стража и будем сопли всем утирать? - Нет. Но вы знаете правду. - А что, если она тебе не понравится? - Правда не девушка – всем понравиться не может. - И то правда. – Кивнул свистящий. – Ну что, ребята, отведем его к Матери? - Ну чего не отвести. Даже если дернется – будет Матери игрушка. Кто-то из отряда полоснул ножом по тайной веревке, и Стибнит рухнул вниз. Свистящий перерезал узел на его ноге, и предупредил: - Пойдешь пешком. Дернешься – пристрелим. Будет надо что-то – говори. Если что я - Змей. - Стибнит. - Хорошее имя. Как камень на Севере. Ну, пошли. Отряд отправился в самую глухую чащу, и уже через пару минут ничто и никто не смог бы догадаться, что здесь что-то произошло. Лес надежно хранил свои секреты... *** Вопреки всем ожиданиям Стибнита, патруль не причинил ему никакого вреда, поделился едой и питьем, и что самое странное – не убивал и не ел ни младенцев, ни девиц. Из уважения к чужаку отряд перешел на наречие людей, что также отметил молодой рыцарь. За неспешной беседой ни о чем отряд шел навстречу ночи. Стибнит уже порядком утомился, но отряд только прибавлял шаг. Казалось, что эти нелюди не знают усталости, и чем дальше, тем быстрее и веселее они шли. Наконец Стибнит не выдержал: - А что привала не будет? Отряд дружно расхохотался, а потом Змей все-таки пояснил: - Спать у порога дома хорошо, но в доме лучше! Дружный хохот служил лучшим подтверждением его слов. И едва разгорелись ночные звезды, и совершенно стерлись последние краски заката, отряд подошел к долине. Стибнит, который стоял у самого обрыва, восторженно выдохнул – ночной лес освещали яркие звездочки огоньков костров темных. Высоченные деревья светились всеми огоньками радуги, у их подножия тоже что-то происходило. Слышались веселые разговоры. - Ну что, пошли? – спросил, Змей подталкивая Стибнита к краю обрыва. - Куда? - Домой, — весело хохотнул он снова. – Держись за спину, только шею не дави. Стибнит недоверчиво покосился, однако разведчики один за другим расправляли крылья, и спускались в долину. Однако убедившись, что все спустились благополучно, он ухватился за Змея, и тот шагнул вниз... Стремительное падение заставило сердце храброго рыцаря на миг замереть, чтобы забиться еще чаще. Змей заложил вираж над поселением, чтобы Стибнит смог рассмотреть все получше, а заодно и подразмять затекшие за день кожистые крылья. Краем глаза он видел, как разгорается детский восторг у рыцаря, и вспомнил свой первый полет, немного завидуя, этому первому ощущению от полета. Они плавно спустились, совсем недалеко от центра, где жила Шерла. - Вот бы и мне так летать, — едва слышно прошептал восхищенный Стибнит. - Будь осторожнее со своими пожеланиями, Мать может их исполнить, — донесся тихий шелест голоса Змея. Стибнит мотнул головой, смахивая чары полета. И только тут он увидел жилище Шерлы. И его сердце замерло во второй раз за вечер. Огромное черное дерево было непроницаемо темно. Самая темная тьма была бледным туманом по сравнению с этим черным. Дерево не пропускало свет, поглощая всё, что попадало на его поверхность. Кора черными кристаллами поднималась ввысь, а черные, непроницаемые листья тихонько шелестели, выпуская темный туман, клубившийся вокруг, и растворявшийся во тьме ночного, усыпанного звездами неба. - Будто Тьма выпускает ночь отсюда... - пробормотал Стибнит. - Красиво, правда? – мягкий грудной голос заставил рыцаря оторваться от созерцания красоты дерева. - Да... Кто же его создал? - Ну, допустим, я, — улыбнулась женщина. – Это что-то изменит? Стибнит хотел что-то спросить, но слова застряли в горле. Стоявшая рядом с ним женщина была прекрасна: черные волосы густой мантией падали на плечи, меняясь и заплетаясь сами по себе в причудливые прически; красивые чувственные губы были выкрашены в черный цвет, который прекрасно гармонировал с загорелой кожей; черная кожа одежды идеально подчеркивала безукоризненную фигуру, и вот тут Стибнит пересекся взглядом с незнакомкой. Большие глаза были темными, черными, но в них то и дело проскакивали яркие янтарные искры, как ясное августовское небо расчерчивают хвосты метеоров. Эти глаза манили, затягивали, они пугали и привлекали одновременно. Это были глаза не-человека... - Великая Мать, — рыцарь поспешно поклонился. - Не я тебя создала, — подня