как! – отряд, возникший немыслимо откуда, откровенно потешался. – А к отцу тебя не отправить? Отряд зашелся в дружном смехе. - Нет у меня ни отца, ни матери. Зато вопросов куча... - Вопросов? Учиться, что ли к Матери идешь? – уже чуть более уважительно задал вопросы свистящий. – Мудрости ищешь? Своим не веришь, значит... - Не то чтобы я не верил. Ответить никто не может. Справедливости тоже не вижу... - А типа мы Светлая Стража и будем сопли всем утирать? - Нет. Но вы знаете правду. - А что, если она тебе не понравится? - Правда не девушка – всем понравиться не может. - И то правда. – Кивнул свистящий. – Ну что, ребята, отведем его к Матери? - Ну чего не отвести. Даже если дернется – будет Матери игрушка. Кто-то из отряда полоснул ножом по тайной веревке, и Стибнит рухнул вниз. Свистящий перерезал узел на его ноге, и предупредил: - Пойдешь пешком. Дернешься – пристрелим. Будет надо что-то – говори. Если что я - Змей. - Стибнит. - Хорошее имя. Как камень на Севере. Ну, пошли. Отряд отправился в самую глухую чащу, и уже через пару минут ничто и никто не смог бы догадаться, что здесь что-то произошло. Лес надежно хранил свои секреты... *** Вопреки всем ожиданиям Стибнита, патруль не причинил ему никакого вреда, поделился едой и питьем, и что самое странное – не убивал и не ел ни младенцев, ни девиц. Из уважения к чужаку отряд перешел на наречие людей, что также отметил молодой рыцарь. За неспешной беседой ни о чем отряд шел навстречу ночи. Стибнит уже порядком утомился, но отряд только прибавлял шаг. Казалось, что эти нелюди не знают усталости, и чем дальше, тем быстрее и веселее они шли. Наконец Стибнит не выдержал: - А что привала не будет? Отряд дружно расхохотался, а потом Змей все-таки пояснил: - Спать у порога дома хорошо, но в доме лучше! Дружный хохот служил лучшим подтверждением его слов. И едва разгорелись ночные звезды, и совершенно стерлись последние краски заката, отряд подошел к долине. Стибнит, который стоял у самого обрыва, восторженно выдохнул – ночной лес освещали яркие звездочки огоньков костров темных. Высоченные деревья светились всеми огоньками радуги, у их подножия тоже что-то происходило. Слышались веселые разговоры. - Ну что, пошли? – спросил, Змей подталкивая Стибнита к краю обрыва. - Куда? - Домой, — весело хохотнул он снова. – Держись за спину, только шею не дави. Стибнит недоверчиво покосился, однако разведчики один за другим расправляли крылья, и спускались в долину. Однако убедившись, что все спустились благополучно, он ухватился за Змея, и тот шагнул вниз... Стремительное падение заставило сердце храброго рыцаря на миг замереть, чтобы забиться еще чаще. Змей заложил вираж над поселением, чтобы Стибнит смог рассмотреть все получше, а заодно и подразмять затекшие за день кожистые крылья. Краем глаза он видел, как разгорается детский восторг у рыцаря, и вспомнил свой первый полет, немного завидуя, этому первому ощущению от полета. Они плавно спустились, совсем недалеко от центра, где жила Шерла. - Вот бы и мне так летать, — едва слышно прошептал восхищенный Стибнит. - Будь осторожнее со своими пожеланиями, Мать может их исполнить, — донесся тихий шелест голоса Змея. Стибнит мотнул головой, смахивая чары полета. И только тут он увидел жилище Шерлы. И его сердце замерло во второй раз за вечер. Огромное черное дерево было непроницаемо темно. Самая темная тьма была бледным туманом по сравнению с этим черным. Дерево не пропускало свет, поглощая всё, что попадало на его поверхность. Кора черными кристаллами поднималась ввысь, а черные, непроницаемые листья тихонько шелестели, выпуская темный туман, клубившийся вокруг, и растворявшийся во тьме ночного, усыпанного звездами неба. - Будто Тьма выпускает ночь отсюда... - пробормотал Стибнит. - Красиво, правда? – мягкий грудной голос заставил рыцаря оторваться от созерцания красоты дерева. - Да... Кто же его создал? - Ну, допустим, я, — улыбнулась женщина. – Это что-то изменит? Стибнит хотел что-то спросить, но слова застряли в горле. Стоявшая рядом с ним женщина была прекрасна: черные волосы густой мантией падали на плечи, меняясь и заплетаясь сами по себе в причудливые прически; красивые чувственные губы были выкрашены в черный цвет, который прекрасно гармонировал с загорелой кожей; черная кожа одежды идеально подчеркивала безукоризненную фигуру, и вот тут Стибнит пересекся взглядом с незнакомкой. Большие глаза были темными, черными, но в них то и дело проскакивали яркие янтарные искры, как ясное августовское небо расчерчивают хвосты метеоров. Эти глаза манили, затягивали, они пугали и привлекали одновременно. Это были глаза не-человека... - Великая Мать, — рыцарь поспешно поклонился. - Не я тебя создала, — подняла его узкая, но удивительно сильная рука, — ты не мое Дитя. Но тебя что-то привело ко мне, располагайся, ешь, а потом приходи ко мне. – Она ободряюще улыбнулась, — Эй, кто там есть?! Граф! Накормите мальчишку, а затем пусть идет ко мне. Сегодня у меня гость. Шерла прошла по лагерю дальше, иногда останавливаясь, о чем-то разговаривая с воинами, а Стибнита за плечо взял рыцарь в темных доспехах: - Ну что, гость, пошли ужинать? Темный не стал дожидаться, и пошел куда-то, откуда довольно вкусно пахло. Желудок Стибнита заурчал, и он пошел вслед за Графом, которого про себя назвал Темным.