ые клыки – его визит в столицу Королевств заинтересовал охотников, а новая игрушка, над которой он работал, была воспринята ими всерьез. Какими же все-таки жадными были люди! Имея всё, они хотели бессмертия! Вампир остановился. Помедлил. И с помощью ближайшего дерева взобрался на крышу одного из домов. Луны уже почти скрылись, и их отблески уже не мешали любоваться россыпью звезд ночного неба. Удобно устроившись, он начал рассматривать звезды, думая о своем. Глупые люди... Их жизнь настолько коротка, что на фоне его бессмертия она казалась одним днем беспечной летней бабочки, которая живет на свете всего лишь один день лета... Как глупо, что они ищут вечности, забывая о том, что находится рядом с ними; забывая, что рядом с ними так много того, что теряется в бессмертии... Радость нового приходящего дня и благодарность за прожитый день. Невероятный калейдоскоп ярких эмоций и чувств первой любви... Граф тяжело вздохнул, пытаясь вспомнить женщину, которую он полюбил первой... Прошло столько веков, что ее внешность, черты лица уже как-то смазались, стерлись из памяти... Уже давно рассыпался прахом ее портрет в кулоне, что он все еще носил на груди. Этот кулон уже сменил много цепочек, сам истончился, но это была его память о Викторе-человеке, которого уже много сотен лун не помнил никто. Уже рассыпались и потерялись бусины его рода, а он все ещё жил... Жил как Граф, чье имя даже мало кто знал. Время шло, а люди были все также глупы. Они не ценили свою любовь, изменяли любимым, предавали их... Как много женщин было в его жизни? Он уже давно не считал. Что искали они? В основном, богатство и влияние. Иногда они ожидали, что он обратит их. Но, увы, они были пусты внутри и быстро ему надоедали... Глупые люди, они не ценят смех и радость детей, забывая, какая же это радость – быть родителями. Он снова вздохнул, повел плечами – вампиры не могут быть родителями как люди. Только смешав свою кровь с кровью жертвы, он мог бы создать свое подобие. Но его дети боялись солнца, не могли контролировать свою жажду, и из-за этого быстро погибали. Поэтому он не давал свою кровь никому. Глупые люди, они не ценили всю прелесть смен пор жизни... Он был молод телом. Но прожитые столетия наложили свой след на душу. Сделали из него философа. Единственное, что ему удалось сохранить это неуёмное любопытство и надежду. Любопытство заставляло совать свой нос в чужие дела, заводить новых редких друзей и многочисленных врагов. А надежда? Надежда была на то, что когда-нибудь он встретит кого-то, с кем захочет разделить свое бессмертие и снова сможет полюбить. И вот тогда... Вот тогда ему и понадобятся его часы. Он достал из кармана обычные с виду часы, откинул крышку. Механизм приветственно щелкнул. Граф вскользь взглянул на время, задумавшись о чем-то на миг, и закрыл крышку часов с легким звучным щелчком. Убрал часы обратно в карман и встал на ноги. - Хризолла, значит? Охотники. Часы. Игроки. Что же, если у них Колода Честной Игры – это будет крайне интересно. – Голос вампира был едва слышен, потому что вампир рассуждал вслух, разговаривая сам с собой. – Значит, бал и турнир. Там будет весело. А пропускать веселье я не люблю. Внизу послышались шаги. Спешила какая-то девушка. Торопливые шаги выдавали легкий, но тщательно скрываемый страх. Этот страх манил. Клыки непроизвольно удлинились – жажда давала о себе знать. Судьба девушки была решена. - Добрый вечер, мидели, — прошелестел тихий обволакивающий голос. – Что заставило Вас в эту чудную ночь покинуть дом? Девушка остановилась, медленно повернулась, раздумывая, бежать ли сейчас или... Но голос уже звучал, подчиняя своей воле, и она сделала всего один шаг вперед. К незнакомцу в черном. - Если хотите, я Вас проведу. Вампир протянул руку вперед в изящном, приглашающем жесте, и она не смогла сопротивляться, она подала руку. - Со мной Вас никто не тронет, — она сделала еще один шажок вперед. – Вы дрожите? – В ушах звучал это чарующий голос, а телом овладевала приятная, непонятная дрожь. – Вы замерзли? Незнакомец был совсем рядом, сила мужского тела подчиняла своей воле. Но... Он был странно холоден. - Нет, — свой голос показался девушке чужим, — но Вы так холодны. Вы очень замерзли? - Да, — сопротивляться этому голосу и странно разгоравшимся огненным янтарем глазам просто не было сил. – Очень замерз. И только Вы сможете согреть меня... Она совершенно не сопротивлялась объятиям вампира. Едва слышно вздохнула, когда острые клыки коснулись нежной кожи шеи. Легкая боль сменилась почти мгновенно волной тепла где-то там – в самом низу живота, а последнее, что она запомнила в своей жизни, было темное чернильное черное небо с яркими холодными звездами и укол ледяной иглы, которая спустя мгновение пронзила её сердце.