- Как будто гвоздем кто рвал... — ещё несколько движений, — как же это тебя... — Хвост нити надежно спрятался. — Так... — стежки убрали ещё один изъян. — Угораздило? Так... — он проверил прочность работы, снова коснувшись кожи девушки, — вроде бы всё. Родонита молчала, и Аметрин забеспокоился: - Все в порядке? Родонита? — Он обошёл девушку, склонился к ней, пальцами приподнимая за подбородок. — Ты что, из-за платья расстроилась? Так я тебе ещё сошью... Но в ответ девушка приподняла голову, поймав его взгляд и впилась поцелуем в его губы, вливая зелье. Юноша отшатнулся, разрывая поцелуй, вытер губы. - Что ты такое творишь? Родонита торжествующе улыбалась: - Ты будешь моим! - Что ты сделала? — На губах молодого человека уже появилась неприятная горечь. — Отравила?! За что? Аметрин, шатаясь, упал на диван, что стоял неподалеку. Перед глазами плыли яркие пятна, под ногами юркнула лисица Родониты, его невероятно тошнило, но видел он лишь идущую к нему девушку. Всё меньше и меньше он контролировал себя, а когда она, набрав новую порцию зелья, снова поцеловала его, он провалился в омут забытья... Личность Аметрина полностью оказалась под властью зелья. А Родонита, усевшись рядом, ласкала кожу лица и целовала безвольные губы, наблюдая как карие глаза становятся лиловыми под действием зелья. — Теперь ты мой! — хохот Родониты холодным, битым стеклом отразился от стен, а бусины на браслете становились все темнее. Дверь открылась, и в комнату вошла Ларимара. — Родинита, все в порядке? Аметрин, вы здесь? Что случилось? Аметрин? Тебе плохо? Увидев бесчувственного жениха, девушка бросилась к нему, но сестра перегородила ей путь: - Мы здесь, но ты здесь лишняя! Ларимара остановилась в нескольких шагах. - Родонита, что происходит? Пропусти! Ему же плохо! - Ему? — злой смех осколками стекла упал к Ларимаре, — ему хорошо! Он мой! Аметрин! Безвольная кукла обернулась с дивана на зов. Высокий и холодный, он сидел за спиной Родониты. - Что... - Ты хотела отобрать его у меня, сестричка, — голос Родониты был полон злого торжества. — Но теперь он мой! Ты! Ты!!! Ты забрала его у меня! - Что ты несёшь? - В тот день я первой его встретила! В тот день! Я! Если бы не ты! Он бы и думать забыл о тебе! - Родонита, опомнись! - Я? Опомниться? — Зло хохотала безумная сестра. —Смотри, сестричка! Он — мой! — Родонита притянула к себе Аметрина, целуя, однако его лиловые глаза всё также слепо смотрели вперед. - Что ты делаешь... нет... нельзя так... — Ларимара отступила на шаг. - Нельзя? — разум Родониты помутился окончательно, и взгляд упал на забытые на столе ножницы. — Мне можно все! То, что я хотела, я уже получила! Дверь в комнату открылась и вошёл Манскит с Заиритой: - Да я думаю, они где-то тут... - Конечно, стоит им рассказать о нашем варианте договора, думаю им понра... Аметрин? - Ларимара? Родонита? Что происходит? — Всего лишь то, что должно, отец, — Родонита взяла ножницы. — Эта воришка забрала у меня моё счастье, и не захотела отдавать. Пришлось забрать самой. Ножницы хищно блеснули в свете свечей, когда девушка нарочито старательно стала их рассматривать. - Родонита. Что. Происходит? — чеканя слова, произнёс отец девушки. - Всего лишь мы с Аметрином решили наказать воровку. — Девушка вложила ножницы в безвольные руки юноши и поцеловала его в щёку. — Не так ли, любимый? - Да ты же его не любишь! Он для тебя лишь игрушка! — голубые глаза Ларимары были полны слез. — Аметрин, скажи же хоть что-то! - Да. Игрушка. Но моя. — Полный ненависти взгляд буравил сестру, а браслет на запястье всё быстрее наливался тьмой. — А теперь, мой верный Аметрин, убей её! Шатаясь, глядя куда-то мимо неподвижными глазами, Аметрин встал. Нетвёрдой походкой подошел к Ларимаре. Ярко-голубые глаза девушки неотрывно смотрели на него, а губы беззвучно звали, проговаривая имя... Но он не слышал её. Хищно блеснули лезвия ножниц над беззащитной девушкой... - Сын! Не смей! — раздался окрик Заириты, удерживаемой Манкситом. — Нет! Алые бусины щедро оросили платье, и девушка с лёгким стоном осела вниз, пытаясь удержаться за одежду застывшего Аметрина. - Люблю тебя, — едва слышно донеслось, и взгляд Ларимары остановился. В двери влетела сова, с жалобным уханьем она ринулась к хозяйке, по привычке ласкаясь клювом. - Мерзкая тварь! — Родонита подбежала и пнула сову носком туфли. — Никогда тебя не любила! Рыжая! Ату её! На сову кинулась лисица Родониты, крутящаяся у ног, но сова уже взмыла вверх и набросилась на обидчицу. Удачная атака, и морда лисы залилась кровью. С противным тявканьем она юркнула под стол, а сова уже целилась на обидчицу своей хозяйки. Острые когти и клекот сбивали с толку Родониту и она отступала. Шаг за шагом. Пользуясь моментом швея и Манксит бросились к умирающей Ларимаре, около которой всё также неподвижно стоял Аметрин. Кровь перекрасила прекрасное голубое платье в алый, рана была слишком глубокой... Отец, который в одночасье лишился обеих дочерей, зашёлся в крике. Заирита же пыталась привести в чувство сына, однако тот оставался совершенно безучастен ко всему... - Да что же это, — горячие слезы Заириты застилали глаза, но сын не слышал её. — Как же так... Да очнись же ты! Заирита трясла его, била кулаками, давала пощёчины, но он не слышал ничего. Глаза, которые застелило щедро влитое в него любовное зелье, мертво смотрели в никуда: он мог услышать лишь один голос, лишь ему повиноваться, но Родоните было не до него. Шаг за шагом сова теснила её к огромному витражному окну. С клёкотом сова взмыла, заходя на очередной вираж, а Родонита осмотрелась, чем бы отбиться от птицы, которая уже разодрала ей все руки и умудрилась пару раз зацепить острыми когтями лицо. Заметила канделябр, и сумасшедшая идея пришла в голову. Отмахнувшись увесистым канделябром от совы, которая снова взмыла вверх для новой атаки, она разбила стекло, с твёрдым намерен