Глава 9. Оливия. Дочь Часовщика
Маленькая принцесса с интересом копалась в открытом ящике стола отца. На столе уже было наложено огромное количество всяких вещичек, которые были рассмотрены девочкой, но ящик был объемным, поэтому стол постепенно приобретал хаотический вид. - Леди не должна рыться в вещах без разрешения, — назидательно поучала кукла, несмотря на то, что сама с огромным интересом изучала необычные вещи, от которых явно несло магией. Впрочем, если бы артефакты были боевыми, то хозяин вряд ли бросил бы их в зоне досягаемости дочки, а женское любопытство, как известно, вещь непреодолимая. Именно поэтому под ворчание куклы малышка совершенно невозмутимо продолжала досмотр. Но вот её внимание привлекла чёрная коробка, которая никак не хотела открываться. Девочка аккуратно сложила всё обратно в ящик, закрыла его, слезла с высоковатого для неё стула, и, усадив куклу на плечо, отправилась на поиски отца. - Думаю, мы сможем найти его внизу. По времени хозяин должен заниматься с Черпаном. - Кукла всегда знала расписание живущих в замке. - И как Вы планируете пояснить находку? - Станнина ухватилась крепче, когда девочка стала спускаться через две ступеньки. - Прыгать леди неприлично! - Угу! - малышка побежала вприпрыжку, когда услышала, как из зала внизу доносится голос отца, гонявшего её демона. - Пап! - девочка бесцеремонно прервала занятие. Кот и граф прекратили занятие, обратив внимание на юную хозяйку замка. - У меня есть пара вопросов! - Черпан покачал головой, зная, что «пара это надолго, и убрал оружие. - Например? - перехватив взгляд демона, снял перчатки граф. - Ну, первое, это почему эта коробочка закрыта? - Так, — протянул вампир, — ты часы нашла. - Я пыталась её остановить, хозяин, — кукла попыталась защитить маленькую нарушительницу, но вампир жестом дал понять, что ничего страшного не произошло. - Ничего страшного. Оливия не знает, что в них уже нет былой мощи. Это просто часы. - Оливия? - Просияла малышка. - Расскажи! - Только при одном условии... - Каком? Согласна! - Не стоит столь опрометчиво соглашаться, я же сколько раз тебя учил... - Ты никогда не сделаешь мне плохо! - возразила дочь. - Рассказывай!
В одном городе южной части нашего королевства жил-был Часовщик. Да-да, именно Часовщик. Человек, который виртуозно чинил, мастерил и создавал самые необычные часы. За какую работу ни возьмется - а часы, словно живые, идеально дополняют хозяина. Откуда был дар он и сам не знал, однако Рутил (а именно так и звали уже немолодого мастера), был лучшим мастером лиги. Звал его работать при дворе и ныне покойный отец нашего правителя, да и сам король, взойдя на трон, несколько раз посылал за мастером... Но часовщик был упрям, и ни за что не соглашался променять воздух солёного моря юга на тайные дворцовые интриги и блеск королевского двора. Каждое утро, проснувшись, Рутил шел к берегу моря, наблюдать, как возится с детьми прислуги у морской кромки его жена. О, что это была за женщина! Небольшого роста, с кожей, тронутой ветрами и солнцем юга, с великолепными миндалевидными глазами цвета морской волны и роскошными тёмными волосами, спускавшимися ниже плеч... Умна, покладиста, добра, всегда весела и чутка к чужой беде — она была отрадой сердца Рутила. Одно лишь печалило уже немолодого мастера: годы идут, а своих детей у них не было и не предвиделось - вот поэтому всю нерастраченную к несуществующему ребёнку нежность и любовь дарил он своим механизмам, оживавшим под его искусными руками... В тот момент, когда он заканчивал работу, он звал любимую, всегда приходившую в сопровождении целой стайки весёлой ребятни, и показывал очередную ожившую вещь... Вот часы-павлин, распускавшие изукрашенный изумрудами и рубинами хвост раз в час, а вон там пара резвящихся у циферблата рыбок, раз в час меняющихся местами, а вон там дама и кавалер, расшаркивающиеся, когда часы начинают бить полдень или полночь... Каждый раз, снимая полупрозрачное покрывало с готовой работы, он смотрел на восхищенные глаза Аурии, потом забываясь сам и не видя, с какой нежностью она наблюдает за движениями его рук... А потом приходила ночь, за ней ещё одна и ещё... и только жена могла отвлечь увлеченного работой мастера. Лишь она была важнее всего для него на этом свете. Только она могла прервать его работу, затушив свечи своим лёгким дыханием. Дни сменялись ночами, а ночи менялись в дни, как вдруг... Неожиданная новость и долгожданном ребёнке ярким солнечным лучом озарила мастерскую. Рутил отставил в сторону все дела, какие только мог и окружил жену всей той заботой и нежностью, на какую был способен. Женщина расцветала с каждым днём той самой неповторимой и особенной красотой, которая присуща только ожидающим чудо долгожданного рождения матерям. Рутил часами любовался супругой, а потом шëл в мастерскую, и создавал что-то настолько прекрасное, что не укладывалось в каноны ныне существующего. И без того казавшиеся ожившими, поделки теперь дышали жизнью, счастьем и радостью... И вот на море опустился шторм... Всегда так бывает: ещё утром чайки весело носились над волнами, а несколько часов спустя налетает ветер, сгущаются до чернильной черноты тучи, и сначала где-то далеко в море срываются в притихший мир первые капли дождя... Они нежно и робко ласкают притихшую гладь воды в очередной раз, пробуя на вкус солёность и горечь морской волны... Но это длится доли секунд... И вот уже тяжелые, полновесные капли разлетаются в пыль на ветру... Рвут паруса оказавшихся в море судов, поднимают гигантские волны, и вот уже шторм бьётся о берег, в бессильной злобе пытаясь уничтожить всё, что не укрылось от него... В такие ненастные ночи хорошо сидеть у тëплого камина, попивать травяной отвар или вино с разнотравьем, а никак не спешить на помощь... Повитуха изо всех сил спешила... Сумку пытался вырвать и ветер, и ливень нещадно заливал ставший тяжëлым плащ. Невероятной силы шквальный ветер пытался сорвать его и унести прочь в море, ноги скользили по грязным потокам воды, однако женщина, цепко вцепившись в своего проводника, спешила. Торопилась изо всех сил: в такое ненастье помощь понадобилась одному очень уважаемому и любимому в городе человеку - у Аурии начались схватки гораздо раньше, чем это должно было случиться и, судя по срочности, дело было плохо... Сбросив промокшую одежку, повитуха запросила горячей воды и тщательно вымыла руки, и только после этого подошла к женщине... Аурия очень устала, измученное лицо было всё в бисеринках пота, слипшиеся от испарины волосы разметались по подушкам, а за дверями места себе не находил муж... Взглянув поближе, повитуха поняла, что мать погибнет, однако оставался ещё шанс спасти ребенка. Рутил, которого позвали, чтобы сообщить печальную новость, с тревогой смотрел на жену. Женщина устало кивнула, давая согласие идти до конца, и тут же лицо искривилось от боли... Их взгляды пересеклись, она Аурия едва успела вымученно улыбнуться мужу прежде, чем его быстренько вытолкали из комнаты... Шторм яростно налетал на оконные стекла, частично заглушая полные боли крики женщины... Служанки бегали с чистыми полотенцами и водой, украдкой утирая слëзы, когда выносили окровавленные тряпки назад... Медленно тянулось время... Стоило буре чуть утихнуть, как в звенящей тишине послышался первый крик ребёнка... Мужчина бросился от окна к приоткрывшимся дверям. - Дочь! - повитуха протянула маленький, аккуратно спеленатый комочек. - Красавица будет! Бережно и очень-очень осторожно Рутил принял мирно спящую девочку, и подошел к жене. - Посмотри, у нас дочь, — тихо и радостно сказал он. Аурия улыбнулась. Он протянул ей малышку, уложив ребенка рядом с ней. Осторожно присел рядом, стараясь не смотреть на кучу окровавленных тряпок. В этот момент малышка открыла глаза, оказавшиеся ярко-зелёными, зевнула, и снова уснула... - Оливия. - Произнесла Аурия, — назовем её так. - Да, у неё глаза как самая яркая зелень, — согласился Рутил. Аурия улыбнулась, взглянула на мужа и ребëнка, её глаза помутнели и закрылись... Впервые слуги видели, как он плачет... Неслышно все покинули комнату... И только убитый горем отец прижимал к себе новорожденного ребëнка, да целовал быстро холодеющую руку жены...