Глава 12. Путь Тёмного
Маленькая принцесса поджидала отца домой. Заслышав цокот знакомых копыт, девочка припустила к дивану и чинно взяла книгу, которую честно пыталась читать, думая о рассказе отца. - Учишься в столь поздний час? - Граф устало снимал перчатки. - Да, пап, — подозрительно смиренно тут же согласилась девочка. - Так, — он осмотрел комнату. - Что-то натворил Черпан? Дочь отрицательно помотала головой. - Ты попалась? - опять не угадал он, внимательно рассматривая перевернутую вверх ногами книгу в руках дочки. Вампир подошел ближе, аккуратно снимая грязный плащ - дочь удивила. - Так что случилось? - Пап, так ты стал злым? Шерла тебя превратила в злодея? Как ест вампир? Правда, ты девочек ешь? Почему ты не боишься солнца? Ты такой старый? Как мама за тебя замуж вышла? - обрушился поток вопросов. - Ого, — он присел на край дивана, жестом приглашая дочь сесть поближе. - Я так понимаю, вы сегодня были или у Рубены, или в поселке, и ты наслушалась деревенских сказок обо мне? Смущение девочки было лучшим ответом. - Значит, таки в деревне. Ну, начнем с того, что меня обратили... Я был воином и привык убивать, — Граф откинулся на спинку дивана, сощурившись на свет камина. Я был лучшим, но всегда я наказывал, поэтому свою первую жертву я помню до сих пор... *** Первым вернулся звук. Сначала был гул. Отдаленный, непонятный, невнятный. Свист хриплого, осипшего ветра доносился откуда-то извне. Издалека слышался мерный, медленный перестук. В вязком тумане ощущений я не сразу понял, что это было мое собственное сердце. Затем пришла боль. Пронзающая, острая, выкручивающая. Болело всё. Боль сотнями игл впивалась под ногти, огнем палила кончики пальцев, пробираясь все выше и выше, и в какой-то момент показалось, что я снова умираю. Мучительно больно, медленно. Темнота милосердно принимала мое измученное тело и разум в свои объятия... В этот раз я очнулся от огня. Яркое ощущение огня шло по венам, причиняло новую боль. Эта боль вела за собой, проникала всё выше и выше, к самому сердцу, чтобы не дать утонуть в забытьи. - Очнулся наконец? - Какой знакомый голос. - Как ты себя чувствуешь, дитя моё? Веки были свинцово тяжелыми, но я все-таки открыл глаза, и последние тени сомнений пропали - Шерла! Мать Хаоса сидела на невысоком темном кресле с высокой спинкой, что-то изучая в большой книге, которую не спеша отложила на маленький столик, стоявший неподалеку. Волосы все также причудливо извивались, изменяя ее прическу, только теперь на ней было какое-то черное платье, выгодно прикрывавшее и в то же время обнажавшее безупречную фигуру. Губы были сухими, в горле пересохло, язык растрескался, но я едва слышно даже для себя просипел: - Пить. - Уверен? - Она весело улыбнулась. - Что же, давай попробуем. С этими словами она потянулась к темной глины кувшину, налила оттуда в черную глиняную кружку воды, и помогла напиться своей новой игрушке. Ледяная вода иглами впивалась в горло, душила, давила, причиняла боль, но жажда была сильнее. - Неужели мало? - Иронично уточнила богиня, наблюдая как я снова смотрю на кувшин. Подошла и наполнила кружку снова, опять позволив мне напиться, но жажда не утихала, наоборот - становилась все сильнее. - Еще? - терпеливо уточнила она, ожидая моего кивка. Я опустошил кувшин, но жажда не утихала. Очень странно болели десны. Во рту по-прежнему был странный металлический привкус крови, невероятно болели все зубы. Я облизал губы, с каким-то непонятным мне удовольствием слизав свою же кровь с потрескавшихся губ. Но другое отвлекло меня: я вспомнил, как наш отряд уходил прочь. Я вспомнил нашу дуэль, я вспомнил свою победу, и темноту... - Где мой отряд? - тело едва слушалось, буквально разрываясь от боли. - Разве это имеет теперь значение? - Шерла вернулась на свое место, с интересом наблюдая за мужчиной. - Да! Где они? - голос был скрипучим и сухим, губы плохо слушались. - Забудь о них. Ты теперь иной. Ты теперь мое любимое - детище. - Нет. - Как же больно было даже говорить. - Думаю, ты скоро поймешь. Сам. И передумаешь. - Шерла встала. - Снять с него цепи. И потушите здесь весь свет. Он ему не нужен. Шерла вышла, кто-то снял с меня цепи, и я лежал на ледяном мокром каменном полу, не ощущая его холода, радуясь, что больше нет тяжести на руках и ногах, но тут же исчез и последний свет. Я прикрыл глаза, пытаясь забыться, но странная пульсация в деснах вскоре заставила меня открыть глаза. К своему удивлению я понял, что в моей темнице далеко не так темно, как мне показалось. Темнота словно расслоилась на оттенки и разные цвета, и не казалась чернильно-непроницаемой, как это было раньше. По углам она была угольно-черной, чуть выше - переливалась оттенками темной зелени. Деревянные предметы казались темно-коричневыми, металл решеток отдавал оттенками темного серебра, а еще теплые факелы, таили еще едва ощутимое тепло угаснувшего темно-оранжевого света. Послышался плач, лязгнул запор, двери открылись, и в комнату втолкнули девушку. Судя по молодому голосу и причитаниям, еще совсем молоденькую. Она скреблась во вновь запертую дверь, обдирая ногти, пыталась бить и стучать в нее кулачками, но получалось у нее слабо. И вскоре она оставила эти попытки, медленно осев около запертой двери. - Это бесполезно. - Голос был чужим и осипшим. - Кто здесь? Кто вы? - испуганно вжалась она в дверь. - Я. Такой же пленник. - Как хорошо, — она утирала слезы, быстро пытаясь привести себя в порядок. - Где вы? - Левой рукой вдоль стены, несколько шагов. На полу. Девушка неуверенно шла вперед, на мой голос, явно ориентируясь в темноте гораздо хуже меня. Вскоре на меня наткнулась ее маленькая босая ножка. - Ой, извините, — она присела рядом, стараясь меня не касаться. - Кто ты, дитя? - Я из поселка. Из заставы Светлых. - Что случилось с заставой? - Ее больше нет. Орда Темных смела ее, после того как расправилась с защитниками. - А что, — кулаки непроизвольно сжались, — случилось с передовым отрядом? Они уходили последними. - Не уцелел никто. Когда защитников заставы добили, они догнали нас... Мало кто уцелел. Темные были в ярости, они не щадили никого. Ну а кто уцелел, тех забрали с собой. - Значит, все было напрасно... - Нет, говорят, короля ранили, но он чудом успел укрыться в городе. Сам город не тронули. А что было дальше, я не знаю, меня подарили сюда сегодня. Теперь я уже точно не вернусь... Девушка заплакала, воцарилось молчание. Десны болели все больше, и я мимолетом посмотрел на нее: она тепло пульсировала. Теплое, мерное, мягкое колебание. Открытая шея светилась ярче всего. Жажда донимала все сильнее, и я все меньше контролировал себя. - А как вас зовут? - незнакомка устала плакать. - Это уже не имеет значения. Называй графом... - Граф? - Встрепенулась девушка. Только у одного воина было такое прозвище. О, милорд, как хорошо, что вы живы! Теперь у нас будет шанс! - она еще что-то болтала, но теперь я уже не слушал ее. - Дитя, подойди ближе... - голос осип почти совсем, нестерпимая жажда заставляла звать... Девушка послушно пододвинулась, вновь коснувшись меня. - Надежды уже нет. Иди... ближе. - Я не узнавал свой голос. - Почему нет надежды? - спросила она, придвигаясь уже совсем близко. - Потому что теперь все поменялось, — жажда взяла меня под контроль. - Я голоден, я хочу пить... Помоги мне... Девушка медленно откинула волосы, обнажая шею, и придвинулась ко мне. - Если я могу что-то сделать, — немного заторможено ответила она. Она была так близко, что я ясно видел яркие пульсации тепла ее крови, которые манили, звали, обещали утолить мою жажду. - Смелее, дитя мое, — ясно прозвучал в голове голос Шерлы. - Утоли свою жажду, и присоединяйся к нам! Кровь укажет тебе дорогу! - Шерла? Ты знаешь мои мысли? Где ты? - я вскочил, отталкивая девушку прочь от себя. - Я знаю о тебе все, дитя, ведь создала тебя, — голова раскалывалась от ее смеха. - Когда ты примешь себя, утолишь свою жажду, — соблазнял голос. - Я дам тебе то, что ты хочешь сейчас больше всего. Смелее! Голос стих, а я все еще искал, откуда он звучал, оглядывая стены комнаты. Обшаривал глазами каждую темную впадину, пока глаза снова не нашли пленницу. Она была напугана и дрожала, только теперь я прекрасно понимал, для чего она оставлена здесь. Клыки царапнули губу, и я снова ощутил жажду. Ее теплота сводила с ума. И я снова позвал: - Иди ко мне, дитя. Не бойся. Девушка медленно подошла и снова подставила шею. Я пытался бороться с собой, но это было сильнее меня. Жажда. Тепло... Клыки вошли в беззащитн