— Так там есть какие-то туннели? За этой стеной, — словно не особо вслушиваясь в слова Грязи, спрашивал юноша, напряженно думая о чем-то своем.
— Да. Здесь их много. Все они ведут к стенам комнат с этими щелями, через которые можно наблюдать.
— А… — разочарованно протянул собеседник. — То есть там нет никаких выходов?
— Нет. По крайней мере, я пока что не нашла.
— Ну, как найдешь, скажи, — вздохнул юноша, садясь возле стены. — Я хочу сбежать. И они это знают, потому наблюдают за дверью в мою комнату. И вне комнаты следят за каждым моим шагом.
— Так тебя тоже держат взаперти!? — с некоторым воодушевлением спросила Гниль, осознав, что они с этим собеседником были чем-то похожи.
— Да уж, будь ты наемником, я бы уже точно давно был мертв, — донесся до девушки тихий усталый смех юноши. — В некотором роде я взаперти. Меня зовут Ивар Миллер. Моя семья жила на краю империи еще с тех времен, когда нас туда сослали за измену при Скаэттах. Мы уже давно обеднели, стали почти крестьянами, жили вполне спокойной и размеренной жизнью, от меня ничего никогда не требовали, и я никому ничего никогда не был должен. Год назад надо мной взял опеку герцог Радейс Нильзем. Зная, как Табеллэсы любят родниться с семьями, которые некогда издевались над магами, он привез меня сюда. Глава рода Табеллэс, этот выживший из ума старик, проникся историей моей семьи, которая пострадала из-за ничтожного рода «выродков магов». Они собираются выдать за меня одну из племянниц императора, если я, разумеется, смогу продемонстрировать, что во мне еще сохранилось достоинство моей семьи. Мой опекун, если всё удастся, заручится поддержкой императорской семьи. Он сходит с ума, когда что-то идет не так. Все они такие нудные с этими их манерами и достоинством.
— А что у папы и мамы… то есть у императора и императрицы есть другие дети? — осторожно спросила Гниль, пытаясь встав на носочки увидеть Ивара.
Увы, тот сидел у стены таким образом, что ей были видны только его ноги, лежащие на полу.
— Да. Один сын и двое дочерей. Младшая также дурна собой внешне, как и своим характером и умом, вернее, подобием ума, — насмешливо фыркнул юноша. — Ходят слухи, что настоящий отец младшей дочери не император, а близкий родственник императрицы, поэтому принцесса из-за родственной крови родилась такой искривленной. Моро вообще уже не единожды ловили на связях с родственниками. Они слишком сильно стремятся, чтобы в их роду были лишь люди, у которых не было бы в предках магов… Ты уверена, что там точно нет выхода?
— Я могу внимательнее поискать. Я бы… тоже очень сильно хотела сбежать отсюда. И снова увидеть солнце.
— А знаешь что? Давай сбежим вместе? — веселым голосом предложил юноша.
— Давай! — радостно воскликнула девушка и тут же побежала на поиски.
Проходили дни, недели. Ивар говорил, что у него всё меньше времени, но что могла с этим поделать Гниль? Сколько бы она ни искала, выхода словно не существовало. Даже в своем зале ей потребовались годы, чтобы найти вход в эти туннели, а здесь площадь была еще больше.
— Говорят, император Теодор Нэрсси часто подглядывал за своими любимыми любовницами. Ходили слухи, будто он сделал специальные туннели для того, чтобы слуги и охрана не попадались ему в катакомбах. Возможно, это и есть те туннели… — рассуждал Ивар, задумчиво шагая туда и обратно по комнате. — Полагаю, я мог бы раздобыть ингредиенты для бомбы, найти инструкцию для ее создания и сделать. Но что толку? Если мы взорвем одну из стен дворца, нас тут же схватит стража. Нам нужен ход, который вел бы за пределы Дарисдора. Если это те самые туннели, которыми пользовался Теодор, вряд ли они будут вести из дворца… Кстати, а как тебя зовут? Я только сейчас понял, что даже не знаю твоего имени.
— Меня зовут Гниль.
— Почему… тебя так назвали? — с любопытством спросил юноша. — Ты упоминала, что тебя держат в каком-то зале. Это как-то связано с твоим именем?
— Я — первая дочь императора и императрицы. Они заперли меня потому что я — маг.
— Ты маг!? Так почему ты просто не наколдуешь чего-нибудь? — удивленно посмотрел в сторону девушки юноша.
— Я не умею. В том зале силы не слушались меня, у меня не было возможности учиться магии. А еще… что-то из того зала мешает мне.
— Не умеешь? Разве часть магии не проявляется у вас инстинктивно? Погоди… у меня появилась идея! — внезапно широко улыбнулся Ивар. — Тебе же нравится общаться со мною, верно? Я ведь твой единственный собеседник.