Могилка
Андрей сидел за старым шатким столом, и нервно качая ногой, смотрел на спящую Кристину. Она безмятежно спала, свернувшись в клубочек, по детски сложив руки под щекой. Её безмятежность, и какие-то внутренние свет и чистота на миг приглушили пьяную злобу, бушевавшую внутри парня.
На улице яркое августовское утро наливалось силой и светом, даря свежесть и солнечные лучи великолепию большого огорода, стараниями матери превращённого в целую плантацию, где росло всё, что только может расти в сибирских холодах. Собака, привязанная у дома, изредка лениво бродила туда-сюда, брякая цепью и погавкивая на редких прохожих. Иногда по улице проезжала машина, от веса которой трясся старенький домишко о двух комнатах, доставшийся в наследство от деда, ветерана войны, вот уже три года как ушедшего в мир иной.
Родители Андрея жили здесь же в деревне, недалеко, и часто приходили в гости или просто поковыряться в его огороде, попутно почитав мораль непутёвому сыну. Не сказать что парень чем-то особенно плохим выделялся из числа других деревенских оболтусов, скорее, наоборот, был начитанным, умным и глубоко чувствующим человеком, но имелся и весомый недостаток — Андрей обладал сильной тягой к спиртному, часто напивался до потери сознания, и потом в пьяном угаре творил такие вещи, за которые, протрезвев, было мучительно стыдно перед всеми.
Однако на дворе стоял 1994 год, время хронических неплатежей и безнадёги, поэтому Андрюшкина страсть к выпивке, да ещё и в деревне, где единственными развлечениями для молодёжи были дискотека по субботам в местном клубе, и кино раз в месяц там же, не являлась чем-то необычным, и из ряда вон выходящим. Родители уже махнули рукой, и ничего не говорили, грустно покачивая головой каждый раз, когда видели сына под мухой.
Работа шофёром в местном совхозе имела только один плюс — всегда стоящий грузовик под окнами, практически личный, и возможность на совхозном бензине где-то подкалымить — что-то привезти-увезти дачникам, или своим деревенским, да и то стараясь не попадаться на глаза управляющему. Других достоинств не было. Зарплату уже года два как давали мясом, молоком либо сеном.
Мяса было столько, что оно уже не входило в холодильник, и Андрей с тяжёлым сердцем, сокрушённо качая головой, кормил отборными кусками говядины кобеля во дворе, и смотрел как его зарплата жадно поглощается псом, разжиревшим от такой благости донельзя.
Денег не хватало почти всегда, и частенько бутылку приходилось брать в долг у местной самогонщицы, а редкие полученные рубли относились ей почти полностью.
Вот и сейчас Андрей страдал от тяжкого похмелья. Накануне, как всегда перед выходными, он напился до потери сознания на совхозной ферме с мужиками, и собутыльники, громко гогоча, дотащили его до дома, и бросили перед калиткой, отступив перед бешено гавкающим псом, не пускавшим их во двор. Здесь, в зарослях крапивы, Андрей и провёл почти всю ночь. Лишь перед рассветом, разбуженный утренним холодом и бешено бухающим с бодуна сердцем, он очнулся, и шаря в темноте по траве, тяжело поднялся, открыл калитку, и пройдя мимо спавшей собаки, зашёл в дом, открыв врезной замок ключом, спрятанным под дощатым тротуаром.
Кристина конечно же спала. Кристинка... Всё самое дорогое и светлое, что у него было в беспросветной жизни, полной пьянки и безнадёги. Он ясно помнил тот день, когда впервые встретил девчонку год назад. Совхозные шофера возили сено с дальнего лесного покоса, и когда старенький ушатанный грузовик Андрея, нагруженный огромным стогом, на пределе натужно урча изношенным двигателем, и чадя густым синим дымом, поднялся в гору из лесного лога, на большом накатанном просёлке, куда выходила лесная дорога, в знойном июльском мареве появилась маленькая светленькая фигурка. Стройненькая худощавая девушка в шортах из обрезанных джинсов и белой футболке, шлёпала по дороге босиком, в одной руке держа босоножки, в другой какой-то пакет. Наверное, шла из соседнего села, до которого как раз была половина расстояния.
Андрей притормозил, открыл дверь машины, и предложил довезти. Девушка оценивающе посмотрела на него, на машину, и успокоенная, согласилась. Так и познакомились, благо ехал он медленно, чтобы не развалить стог на неровностях дороги. Звали девушку Кристина. Восемнадцать лет, заканчивает школу. Живёт в соседней деревне с мамой, бабушкой и братом. В их село пошла к родственникам погостить.
Так и завязалась дружба, немного погодя переросшая в любовь, хоть Андрей был старше на пять лет. Парень видел в этой наивной, светлой девочке всё самое лучшее, что когда-либо произошло в его жизни, любил её какой-то горячей, беззаветной любовью, и даже слегка завязал с выпивкой. Родители Андрея, видя такую перемену в поведении сына, только радовались, и уже не стесняясь, называли Кристинку невестой, предвкушая вскоре свадьбу, внуков и степенного непьющего сына во главе семьи. Девушка часто и ночевать оставалась у Андрея, да и у родителей им выделили отдельную кровать, когда они приходили погостить там. Всё было хорошо. Очень хорошо, чтобы длиться долго...