Водка оказалась сильнее. Прошёл год. Всё чаще Андрей приходил домой пьяный, всё чаще в пьяном угаре оскорблял и даже бил Кристину, безропотно смотревшую на него круглыми испуганными глазами, давясь от слёз. Потом, мучаясь с тяжкого похмелья, долго и натужно, не находя нужных слов, просил у неё прощения. Не пил день, два, неделю, две... Потом всё повторялось по новому кругу.
Вот и сейчас, сидя за столом и размышляя, где взять бутылку на опохмелку, Андрей с ужасом представлял, что будет позже. Но ничего поделать не мог. Злой на всех — на себя, на жизнь, на своё никчёмное существование, он досадно махнул рукой, как отрубил, шатаясь, встал из-за стола, и пошёл за самогонкой, оставив Кристину спать дома.
Придя домой с бутылкой, Андрей зашёл на летнюю кухню, взял стакан, сорвал с грядки два огурца на закуску, и тут же, на улице, выпил бутылку в несколько приёмов. Потом он плохо помнил, что было. Жара и пустой желудок ударили по голове молотом. Какие-то обрывки воспоминаний теснились в голове — слёзы Кристины, звон бьющегося стекла. Очнувшись под вечер лежащим во дворе, он долго приходил в себя, потом с трудом поднялся, и качаясь, зашёл в дом. В зале его встретил телевизор с разбитым экраном, и валяющийся тут же топор. На веранде было разбито окно, а на крашеном дощатом полу виднелись пятна крови. Дома никого. Андрей глянул на свою правую руку — костяшки пальцев были содраны и саднили. Похоже, он опять бил девушку.
Голова раскалывалась от сильнейшей боли. Ему стало ещё хуже, чем было утром, но сильней всего сердце грызло чувство вины, что он натворил нечто непоправимое, что-то такое, за что будет нести ответственность всю жизнь.С тяжестью на душе, пошатываясь, Андрей вышел во двор и закурил сигарету.
—Чё, жёнушка-то твоя убежала от тебя к матери, — раздался шепелявый громкий голос за оградой.
Противная бабка-соседка стояла и, помахивая суковатой палкой, служившей ей костылём, зло и насмешливо смотрела из-под цветастого платка. —Уууу, алкашина, профукал девку, таперь сидишь тут, шары оловянны залил, тьфу на тебя, алкаш, — бабка плюнула ему под ноги и поковыляла дальше к своему дому. — Когда ж вы нажрётися и захлебнётися... Это чё за наказанне тако добрым людям, — долго ещё ругалась и материлась соседка, которую дома ждал вдрызг пьяный сын, совхозный скотник, завалившийся спать на кровать прямо в грязной фуфайке и навозных сапогах.
Ноги Андрея подкосились. Он живо представил, что будет, если Кристина уйдёт. Долгое нескончаемое падение в пропасть, начавшееся уже давно, только ускорится. Наступят долгие беспросветные тёмные дни и ночи, единственным логичным завершением которых может быть лишь петля на верёвке, перекинутой через балку. Его жизнь закончена здесь и сейчас...
Кристину нужно вернуть во что бы то ни стало, пообещать что угодно, закодироваться, излечиться от пагубной зависимости, пообещать золотые горы. Она добрая, она простит... С этими мыслями Андрей кое-как вышел за калитку, водрузился в водительское кресло грузовика, и практически не прогрев двигатель, поехал в сторону соседней деревни, где жила Кристина. Он знал какой дорогой она пошла
Солнце клонилось к закату, и длинные тени от леса, стеной росшего у дороги перечёркивали её чернотой. Через пыльное водительское стекло с размазанными кляксами от бабочек и мошкары почти ничего не было видно, когда из темноты временами выезжаешь на свет низкого солнца, а вода в бачке омывателя машины давно закончилась, да и пот заливал разгорячённое лицо. Скорей всего Кристина издалека увидела грузовик, и гневная, стояла посреди дороги, ожидая что Андрей остановится. Но он не остановился, он просто не увидел её. Возможно, в последнюю секунду девушка попыталась отпрыгнуть, но запнулась за траву, и упала прямо под колёса несущейся махины.
Андрей услышал отчаянный крик и ощутил страшный удар, под колёсами что-то хрустнуло. Остановив машину, он буквально выпал в траву, и его тут же вырвало. Потом на четвереньках, с холодеющим сердцем пополз назад. Что это? Нет. Нет! Это была не она, это не могла быть его Кристина. Вот эта переломанная кукла, смешанная с грязью и травой... Разве это Кристина? Нееет! Его Кристина сейчас сидит у матери, и в очередной раз жалуется на пьянство будущего мужа. Но сердце Андрея услужливо подсказывало что это она... И тут парень по звериному завыл, тяжко и страшно, разбивая нос и губы грязными кулаками. Но ничего уже было не вернуть. Лишь лес и алый закат стали свидетелями этой драмы. А потом настала ночь....