Я до мелочей продумала как я подхожу, как картинно сгибаю ножку в коленке, поднимая её вверх, обнимаю мальчика за шею и целую в щечку, а вокруг все ахают от восторга и красоты этой картинки.
И вот час икс. Вся моя уверенность улетучивается в закат. Но всё-таки я иду. Пусть на полусогнутых ватных ногах, но иду. Данил вдруг поворачивается ко мне, и ... Странно. Его лицо... Оно не выражает ничего, лишь некую озабоченность. И пустоту. В нём не отображается абсолютно ничего. Потом он поднимает руку, как будто защищаясь от меня, и слегка хмурится.
— Знаешь, Аня, у меня есть принципы. Самое главное это безопасность. Безопасность как в интернете, так и в личной жизни. Поэтому извини, я раздумал идти в кино. Там слишком темно в зале и небезопасно. Так говорит мама. И я думаю, она права.
Развернувшись, он уходит решительным шагом. Я стою удивленная, из глаз неожиданно хлынули слезы. Данил подходит к скамеечке у ювелирного салона, и я замечаю его маму. Она всегда возит его в школу и домой на своей дорогой машине. Ведь он единственный ребёнок у неё. Мама берёт парня под руку и быстро уводит. Они быстро растворяются в толпе.
Занавес.
Посвящается одному знакомому мальчику. Он поймет.
Осенний инь и янь
Сырой вечер холодного октября. Темнеет. Еду с фитнеса на старой гремучей маршрутке. Спортивный клуб местного завода в промзоне меж районами. Место оживленное. Частный сектор. Склады, мелкие фирмы, авторемонтные мастерские. Машины, трамваи, автобусы, свет фар, шорох шин... Я отрешена от всего надвинутым капюшоном, смотрю в залитое дождём стекло... В наушниках — Сирения.
На одной из тёмных остановок у завода с неоновой вывеской «Сибшахтострой» в полупустой автобус ввалилась женщина средних лет. Она скромно одета, в джинсы и ветровку, полновата и имеет ничем не примечательную внешность. Таких женщин вы десятками видите ежедневно водителями трамваев или продавцами в магазинах. Ничего необычного, кроме одного — она горько плачет.
Едва сев на место, женщина безудержно разрыдалась, закрыв лицо руками. Следом за ней в автобус проковылял неряшливо одетый в мятый спортивный костюм долговязый, и худой как скелет молодой человек, всю суть и внешность которого можно было бы передать емким словом «шнырь». Его вытянутое крысиное лицо вертится из стороны, как будто принюхиваясь к чему-то, а длинные нескладные руки живут своей жизнью, бешено жестикулируя и изгибаясь под немыслимыми углами. Парень подошел к женщине и протянул руку.
— На, подавись, — всхлипывая сказала женщина, и вынула тысячную купюру. Шнырь схватил деньги, и вжав бритую голову в воротник старой спортивной куртки выбежал из автобуса. По виду типичный наркоман. Наверное сын.
Всю дорогу женщина рыдает, кое-как расплатившись за проезд. Вся боль и ужас горькой бабьей доли квинтэссенцией сочится из нее. Иногда достаёт телефон, и порывается кому то позвонить, но тут же прячет, а потом плачет еще сильнее. И от этого промозглый октябрьский вечер кажется еще более темным и пугающим во сто крат.
Тихонько я вышла на своей остановке, моля бога о счастье для всех. Хотя, увы, оно недосягаемо в нашем несовершенном мире.
Прошло несколько дней. И опять маршрутка. И опять дорога с фитнеса, только с утреннего сеанса. Погода более-менее направилась. Запоздалое тепло октября заставляет людей больше гулять, гонит из дому томленьем по лету и свету. Неяркое солнце стыдливо смотрит через полуголые ветви деревьев, трепещущих последними листьями на тёплом ветерке. В почти пустой автобус на одной из остановок заходит девушка, года на два постарше меня. Она красива. Очень красива. До зависти. Высокая и при этом ничуть не стыдящаяся своего роста, обута в стильные ботильоны на высоченном каблуке. Короткое лёгкое пальто. Длинные стройные ноги в чёрных тонких колготках, юбочка мини, невесомый шёлковый шарф. У девушки шикарные густые каштановые волосы, чуть бледноватое породистое лицо с тонкими чертами, неброский макияж. Выражение лица отсутствующее и слегка надменное. Про таких говорят «смотрит через тебя».
Она никого не видит вокруг, смотря в смартфон. Машинально передаёт мелочь кондуктору за проезд. И тут что-то произошло. Лицо красавицы расцветает в такой милой и заразительной улыбке, что я следом начинаю улыбаться. Совершенно невозможно устоять. Девушка абсолютно счастлива. Такого восхитительного счастья давно не видела я в наши серые и сумрачные дни. Подняв голову, она видит мою улыбку, и от этого улыбается ещё шире и трогательнее. Вся заносчивость спадает как шелуха. Девушка стала ещё моложе и красивее. Она как эльфийская принцесса, попавшая в наш бренный мир. Чистая энергия счастья переполняет её так, что невозможно сидеть спокойно. Кое-как в великом нетерпении доехав до нужной остановки, она буквально выпрыгивает из маршрутки и идёт быстрым шагом. Навстречу свету и позднему солнцу, растворяясь в них. А я еду к себе, в свою тёмную келью, увешанную плакатами звёзд, вышедших в тираж, к компьютеру, телевизору, книгам и готической музыке, составляющим весь мой убогий мрачный мир.