В середине осени только несколько тонких белых косточек в пожухлой, прибитой инеем траве показывали, что тут лежал кот. А потом настала зима, пошёл снег и всё замело.
Иногда я думаю, что случилось с тем котом? Убили ли его жестокие дети, либо задавила машина, либо он выпал из окна, и сломал себе кости. Ответа на эти вопросы нет и никогда уже не будет.
Дик
История эта началась поздней осенью, поздней осенью и закончилась. А продолжалась целых восемнадцать лет. Восемнадцать лет назад, в конце ноября, его принесли в этот деревенский дом крохотным скулящим комочком, едва отлучённым от материнского молока. Зиму щенок жил прямо в комнате, на подстилке. Понемногу привык ко всему, играл с хозяином, ел и спал, скулил, звонко тявкал. Виновато вилял тонким хвостиком, смотря в глаза, если делал кучки под столом и за диваном.
Тогда же пёсик обзавёлся и именем. Вскоре даже стал легко различать его, когда хозяин хотел покормить, подзывая к миске. Дик. Ему очень понравилось это имя. Настоящее, благородное. Не то, что какая-нибудь простая собачья кличка вроде Тузика или Шарика. Дик — звучало солидно, с этим даже согласился толстый кот, живший у печки.
Весной хозяин с сыном смастерили будку во дворе. Настоящую, деревянную. Это был его собственный дворец, в который можно было залезть и вылезть, спать там или просто лежать. Впрочем, лежать в будке Дик не любил. Больше всего ему нравилось бегать и прыгать перед домом, смотреть через забор на улицу, зорко наблюдая за теми, кто проходил мимо. А также облаивать прохожих.
Лай у пса был разный. Например, когда он лаял на проходящих детей, не показывал злобы и хрипа. Дик часто лаял просто по привычке. Нёс службу. И всем своим видом показывал, что не зря находится здесь и ест свой хлеб. Вместо того чтобы прыгать и лаять за оградой, Дик лучше подбежал бы к ребёнку и облизал ему руки своим шершавым языком, неистово виляя при этом хвостом и прыгая от радости. А вот на рычащие машины и мотоциклы он лаял уже со злобой, ему они не нравились.
С самого начала уличной жизни Дику одели на шею ошейник из толстой сыромятной кожи, и посадили на цепь. Цепь была тяжеловата для семимесячного щенка, но он терпел. Ради хозяина. Хозяина он любил. Тот часто подходил к нему, гладил и ласково разговаривал. Иногда отпускал пса с цепи, и они вместе ходили в лес. Собирали грибы, ягоды, лекарственные травы, резали берёзовые ветки для бани.
Кормили Дика часто и вкусно. Он быстро вырос в большую красивую собаку. Так шли года. Зима да лето, год долой. На деревне, в трудах и заботах время летит быстро. Семнадцать лет прошли как миг.
Потом Дик ощутил что-то неладное. Хозяин стал другим. Внутри него виделось и чувствовалось нечто плохое. Чёрная и злая тень. Мужчина медленно стал ходить, тяжело дышать, часто останавливался, смотрел на небо, на горы и лес, будто желая надолго запомнить их. А потом приехал из города сын, и забрал хозяина к себе домой. Дик надолго запомнил этот день. Потому что хозяина он видел в последний раз. Тот тяжело подошёл к псу, опустился на корточки, обнял и минут пять молча сидел. Потом встал, опираясь на стену дома, и сел в машину на заднее сиденье. Дик скулил как бешеный, предвидя что-то плохое, предчувствуя разлуку. Но поделать ничего не мог.
Теперь он часто оставался один. Очень часто. В доме уже никто не жил. Однако приезжали дети хозяина и хозяйка, кормили его. Дик чувствовал, что совсем не нужен им. Вернее, он был нужен им лишь как охранник дома, не более того. А для хозяина пёс был членом его семьи. Маленькой семьи, в которую входили ещё два толстых кота, белый и чёрный. А может быть, даже и соседские сороки, жившие в соснах за усадьбой. Им, как и котам, Дик иногда позволял есть остатки еды из своей миски.
Однажды в холодную сентябрьскую ночь, Дик вдруг проснулся как ужаленный, и с воем выскочил из будки. Ему почему-то вспомнился хозяин. И даже показалось, что он стоит тут, рядом с ним. Он даже вроде бы видел неясный силуэт в стылой ночной тьме. Хозяин стоял за оградой, и приветственно махал псу рукой. А потом вроде бы растворился в небесном белом свете. Но конечно же, это был обман. Призрачный полусон. Мужчина как раз в это время тихо ушёл из жизни, угасший от рака и безнадёжности современной медицины, в городской квартире сына.
Потом пришла поздняя осень и пёс, сам не зная того, отпраздновал свой восемнадцатый день рождения. Хозяйка накормила его отборным мясом, а потом долго сидела и плакала, гладя его шерсть, привычную к любому холоду. Дик недоумевал. Такого не было с ним никогда. Когда хозяйка отошла, во взвизгнувшего пса вонзился дротик, потом ещё один. В них было усыпляющее вещество. Кто знает, что думал Дик, видя в последний раз, уже через мутную смертную тень, свой родной дом, двор и снег. Вспоминал своё щенячье детство? Хозяина? Хозяйку? Бескрайние поля и леса за усадьбой, где он был так счастлив и носился по высокой траве, наслаждаясь свободой и солнцем?