— Пассажирский поезд до станции Абакан отправляется с шестого пути Б первой платформы, — проскрежетали вокзальные динамики.
С трудом я проковылял к вагону, и почти заполз внутрь. Равнодушный сонный проводник закрыл следом дверь. Поезд медленно тронулся, оставляя за пеленой мутной вьюги бандитов, проституток и бомжей этого унылого чёртова города.
Более я никогда здесь не был.
Фотография
Как нибудь однажды, впервые в жизни ты явственно ощутишь, что стал не так молод как раньше, а точнее, совсем не молод. Когда это произойдет? Возможно, в один из этих унылых серых осенних дней, когда свет в окнах домов горит уже почти круглосуточно, идет сумрачный дождь, а ветер сбивает последние листья с деревьев. Когда хочется уйти насовсем, бросив тут всё к чертям.
Ты случайно вытащишь из стопки бумаг, лежащих в твоем шкафу старую школьную фотографию. Она неслышно выскользнет и тихо упадет на пол, глядя светлыми юными лицами прямо в твои глаза... Тебе тут всего тринадцать....
Как будто острым ножом полоснет по сердцу болью воспоминаний, и ты погрузишься в печаль, вдруг понимая, что тебе уже есть что вспоминать, есть о чем жалеть, и есть чего бояться.
Как-то резко ты вдруг осознаешь, что со времени окончания школы прошло уже десять лет. Десять лет. Они прошли, а ты и не заметил... Работа, встречи с друзьями, вечеринки, вино, любимая кофейня, любимая девушка... Десять лет как миг.
И вот ты сидишь на полу, держишь во внезапно ослабевшей руке фотографию, и чувствуешь, как слезы начинают катиться по щеке и капать на нее.
И уже не имеет абсолютно никакого значения, что ты сделаешь потом, и как ты поступишь дальше. Позвонишь родителям, друзьям, девушке... Напьешься или пойдешь туда, где можно оставить все свои печали. Это всё равно. Потому что завтра ты встанешь и, глядя в зеркало, увидишь первую, совсем незначительную морщинку на своем лице, казавшемся вечно молодым, вечно юным. Или увидишь первый, совсем малюсенький седой волосок на виске.
И тогда ты вдруг совершенно явственно поймешь, что это начало конца...
Родина
Марина сидела на шатком табурете. и смотрела в окно. Нудный настырный дождь стучал по крыше и стекал струйками в крапиву под домом. Все вокруг затянула серая хмарь. В ветхом домике как никогда пахло сыростью и временем. Детство, юность, прошедшие здесь... Они не были легкими и веселыми. Но это было е` родное гнездо. Иного она не знала...
Много лет назад она уехала в другой город, другую область. Оставила здесь тягостный груз воспоминаний и боли, начала строить жизнь заново. Семья, муж, дочь, работа... Здесь остались только могилы отца, матери, брата на деревенском кладбище. и этот старый, постепенно ветшающий дом.
Подруги каждое лето ездили отдыхать за границу, на море. Марина всегда ездила сюда, на родину. Иногда с дочерью, иногда одна. Приехав, наводила порядок, доставала из шкафа старенькое постельное белье. Стирала его, мыла полы в доме, с горечью отмечая как все больше трескаются стены и проседает пол. Жила месяц своего отпуска. Встречалась со старыми подругами и друзьями, чуть выпивала, потом, пригорюнившись, пела долгие печальные народные песни, коих знала бессчетное количество. Садила какую-то мелочь в запущенном огороде, вроде редиса и укропа. Нанимала местных мужиков чтоб упочинить кое-что по хозяйству... Да и дочке нравилось тут.
Но отпуск быстро подходил к концу. Прохладный август окутывал всё вокруг туманами и сыростью, и Марина собиралась домой. Билеты на поезд куплены заранее, сегодня вечером уезжать. И опять, как и всегда, наваливалась тоска. Дом давил её. Не хотел отпускать. Здесь осталась ёе молодость. Здесь жило счастье. И только поэтому она не продавала эту развалюху, и исправно ездила сюда из года в год за пятьсот километров. Приедет и в следующий раз. Через год. Если все будет хорошо.
Урна
Я весь день провёл как на иголках, в крайнем беспокойстве ожидая одного очень важного для меня звонка. Курьер должен был привезти мне нечто существенное. Иногда от возбуждения я срывался, и начинал бешено расхаживать по комнате, подавляя рвущиеся наружу рыдания. Много курил. Чёрт...
Прошло полдня. Половина короткого февральского дня. Ещё немного и будет темно. А гаражный кооператив далеко, на окраине города. В мрачном тёмном промышленном секторе, где много бродячих собак, да и вообще опасно... Но поделать, увы, ничего не мог. Курьер сказал, что сломалась машина меж районами, и нужно подождать. Я и ждал.