Твёрдо решив побороть с помощью сигареты подступающую грусть, я накинула на плечи лёгкую куртку, сунула босые ноги в ботинки, и замерла у входной двери, прислушиваясь что происходит в подъезде. Однако там всё было тихо — большинство жильцов имели достаточно средств, чтобы либо отмечать праздник в ресторанах или ночных клубах, либо вообще двинуть за границу на новогодние каникулы. В мониторе входной видеокамеры было темно — освещение в подъезде срабатывало от датчика движения и звука. Там царила пустота и тишина.
Наконец решившись выйти, я дёрнула ручку главного замка вниз. Шестнадцать штырей из закалённой стали, по периметру запирающих дверь, мягко скользнули в свои гнёзда — путь был свободен. Выйдя из квартиры, я аккуратно прикрыла дверь, но не стала захлопывать — элементарная предосторожность. Если бы кто-то неожиданно появился на лестнице, я быстро оказалась в квартире. Немыслимо, если соседи застали любимицу дома в непотребном виде — майке, курточке, коротких розовых шортиках и с сигаретой в руке. Ключ от квартиры лежал в кармане куртки, страхуя форс мажор в виде самопроизвольного захлопывания двери от сквозняка.
Быстрым шагом, прыгая через две ступеньки, я практически взбежала на верхнюю площадку, и с ходу открыв подъездное окно, вытащила сигарету, чиркнула зажигалкой и закурила, выпустив клубы дыма прямо в морозный воздух снаружи. Мысли витали далеко, совсем не тут... Они были далеко в знойном лете... Это ощущение праздника и воспоминания о беззаботном свободном времени настолько захватили, что я выпала из окружающего мира, пока тяжкий протяжный стон не вернул меня в действительность.
Чуть не подпрыгнув от страха, я посмотрела в противоположную сторону от окна — за выступом мусоропровода на полу сидел человек, и что-то несвязно говорил. Невнятное бормотание разнеслось гулким эхом по подъезду. Я уже собиралась бежать домой, но приглядевшись, увидела что это Сашка, сын соседей сверху. Единственный отпрыск бизнесменов средней руки, с детства купающийся в роскоши и подарках, презрительно смотрящий на всех вокруг, он был мне всегда противен. Впрочем, как и я ему. И теперь он знает, что я курю...
На дрожащих от этой внезапно нахлынувшей мысли ногах, прижав руку к груди, стараясь унять бешеное сердцебиение, я подошла к нему. Сашка был мертвецки пьян, а возможно, ещё и обдолбан — рядом с ним валялись клочки обгорелой бумаги и ложка со шприцем. Он что-то невнятно бормотал, пуская пену изо рта, и смотрел немигающим стеклянным взглядом прямо на меня. Потом поднял дрожащую руку, и показал на тлеющую сигарету, которую я тщательно и безуспешно старалась спрятать за своим телом.
Я достала из пачки сигарету, прикурила и протянула ему. Чёрт, не описать словами всё, что я ощутила тогда... Страх, что он всё растреплет всем вокруг о моей дурной привычке, стыд от своего внешнего вида, и от того, что я оказалась вовлечена в какие-то отношения с наркоманом. Казалось, эта ситуация произошла не со мной, и провалиться сквозь землю был бы лучший выход на данный момент...
Затянувшись, Сашка вдруг побелел, закатил глаза и завалился на бок. В это же время наверху, этажом выше, вдруг открылась дверь, и из квартиры стала выходить целая компания подвыпивших людей. Похоже, они решили тоже покурить в подъездной тиши. Испуганной ланью я метнулась вниз, в свою квартиру, бросив недокуренную сигарету в угол вместе с зажигалкой. Осторожно захлопнув дверь, я в ступоре смотрела в монитор и видела всё... Крики соседей... Суету, приезд скорой помощи, а впоследствии и людей в зелёной униформе, вынесших большой продолговатый пластиковый мешок чёрного цвета. Сашка умер от передоза. Умер прямо на моих глазах. Первая затяжка ароматного ментолового дыма оказалась и последней. Его перегруженное героином и дорогим вискарём сердце не выдержало малюсенькой порции табачного дыма. Позже было большое следствие, умело спонсируемое и понуждаемое деньгами родителей Сашки. Полицейские долго ходили по квартирам, опрашивая жильцов в поисках девушки, курившей с Сашкой в последние минуты его жизни, употреблявшую с ним наркотики, и нечаянно убившую его — такова была версия следствия. На присутствие девушки указывали дамские сигареты в руке у Сашки, окурок с помадой в углу площадки, а также розовая подарочная зажигалка Glamour, идущая в комплекте к одноимённому журналу. Однако выяснить ничего не удалось, расследование заглохло. Видеокамеры во дворе не показали никакой девушки, выходившей из нашего подъезда, когда умер Сашка, а единственная девушка, бывшая в это время дома, рядом с местом происшествия, была слишком мала и слишком положительна, чтобы курить на площадке с бывалым наркоманом. К тому же в это время она мирно спала, и ничего не слышала, о чём свидетельствовали данные её допроса в присутствии родителей. Этой девушкой была я, конечно же. А этот случай стал моим маленьким скелетиком в моём маленьком детском шкафчике. Сигареты перестали для меня существовать, хотя пачка долго ещё лежала в школьном рюкзачке, и я даже иногда её вытаскивала, пытаясь закурить, но неизменно вместо страшной рожи, предупреждающей о вреде курения, видела лицо Сашки. И тут же судорожно прятала сигареты поглубже. В том числе и в память. Но бывает и то, что надёжно запрятано в ней, всплывает наверх...