— Логично, да…
— Предугадывая твои следующие вопросы. Мужчиной ты рождалась в тридцати процентах перерождения, а женщиной в семидесяти. Женское начало в тебе выражено сильнее. Проституткой ты была в одной жизни, весьма короткой замечу, а в пяти жизнях содержанкой. Плюс одна, в которой ты была мужчиной-геем… но тоже содержанкой.
— Спасибо, — язвительно отозвалась ведьма. — На самом деле я хотела узнать в чём смысл моей жизни.
— А разве ты его не нашла?
— Бороться с преступностью, в маске лисицы?
— Не самая плохая жизненная цель, замечу. У твоей матери, например, было всё проще. Родить тебя и воспитать.
— Она справилась, ага…
— Так себе. Поэтому и получает ту награду, что заслужила.
— Живёт и живёт. Я ей деньги перевожу, регулярно.
Казалось, что Смерть усмехнулась.
— И наказание.
— Какое наказание?
— Ты караешь её за выбор отца. Не самое удачное её решение.
Лицо Алисы скривилось.
— Я же сказала. Деньги я ей засылаю. Живёт как хочет. Может делать всё что угодно: с работы уйти или работать ради удовольствия. Мало кто такую роскошь, может позволить себе в наши дни.
— А это ли нужно матери от единственной дочери?
Внезапно Алису проняло. Она обхватила лицо ладонями и зарыдала.
— Какая же я скотина, — всхлипывая, пробормотала она. — Она ведь ко мне нормально относилась. Строго, но нормально. Кормила. Красивую одежду всегда покупала. Из дома я убежала не потому, что мне плохо там было. Нормально. У других хуже бывает. Приключений захотелось. Роскошной жизни. Я ведь сама виновата, что повелась на предложения папаши… Она отговаривала, говорила, что он не такой, как кажется. Она-то его лучше знала.
Смерть задумчиво покивала головой. Её было не удивить такими рассказами.
— Я пойду обратно, — вскакивая, произнесла Алиса. — Хоть мне и страшно.
— Жить вообще страшно, но весело.
— Кто это за твоей спиной? — вдруг заметила ведьма. — Мне кажется, я их знаю.
Здоровый и хмурый человек чем-то похожий на Антуана Белецкого. Не внешностью, а выражением лица и взглядом. Высокая и стройная женщина рядом с ним, которая казалась немного высокомерной. Паренёк внешне похожий на Алису, а также почему-то огромный кот и человек, которого полностью разглядеть не удавалось, только лицо.
— Это твои друзья, — ответила Смерть. — Они одобряют твой выбор и поддерживают.
Алиса сделала шаг назад. Махнула рукой людям и коту, потом развернулась и зашагала обратно.
— И обратный путь будет нелёгким, — сказала ей в спину Смерть.
Да, Смерть её не обманула. Обратно идти было страшнее. Взгляд помимо воли приковывался к окнам, про которые Алиса теперь точно знала что это прошлые жизни. Её вешают. Её убивают. Сажают в тюрьму. Насилуют. Режут ножом в тёмной подворотне. Вешают. Убивают. Насилуют. В тюрьму. Снова и снова, раз за разом. Жизнь за жизнью. Не везде так, но почти всегда. Вот вроде тихая и мирная жизнь… Относительно, конечно. А вот уже разнообразие. Она тонет.
Назад Алиса бежала почти бегом. Не останавливаясь, не глядя на них. Но всё равно. Она чувствует. Вот теперь и она сама. Убивает. Насилует. Режет ножом. Топит.
От этих картин у Алисы закружилась голова и она упала. Поднялась. Окна манили. Казалось, можно было влезть в одно из них и что-то поменять…
XIX век. Молодая и красивая женщина приставила нож к горлу юной служанки. Зелёные глаза смотрят холодно и высокомерно.
— Госпожа, госпожа, — испуганно лопочет сельская простушка, взятая в господский дом. — Я никому не скажу… это же не только для вас позор, но и для меня…
— Позор? — поднимает бровь аристократка. — Мне показалось тебе понравилось.
Лицо служанки заливает краска. Она совсем теряется.
— У тебя слишком болтливый язычок, Анхен, — продолжает женщина. — Хотя во всём остальном и приятный… Не надо отводить глаза. Мне донесли, что пыталась обсудить мои пристрастия на кухне, разумеется, не упоминая своего в них участия. Глупая Анхен. Если кто-то не говорит, то это не значит что он не слышит и не может рассказать то, что он услышал. И то чем мы занимались, это не только позор. За это бросают в тюрьму. Даже людей моего происхождения.
Служанку прошиб холодный пот. Она зачарованно глядела на лезвие кинжала, который упёрся в её горло.
— В глаза мне гляди, — приказала аристократка.
Девушка уставилась в холодные и зелёные глаза хозяйки, как кролик смотрит на удава.
Алиса поняла, хотя, может быть, вспомнила, что сейчас произойдёт. Она хотела крикнуть, влезать в окно, чтобы остановить знатную даму, но ноги, казалось, парализовало холодным ужасом.
Аристократка улыбнулась, отвела кинжал, но потом резко взмахнув оружием, перерезала девушке горло одним ударом. Та, хрипя, стала оседать на пол.
— Платье испачкала, — расстроено произнесла аристократка, а потом резко сменив тон, обратилась к кому-то стоящему рядом. — Карл, будь добр, одень это животное в это моё платье, а потом выкинь тело в ближайшем лесу.
Из тени шагнул здоровый мужчина средних лет. Алиса сразу поняла, что он, во-первых, немой, тот самый, который донёс разговор служанки, а во-вторых, хоть и умел писать — не очень умный. И в третьих, сама аристократка не считала его за мужчину, а скорее за домашнее животное, поэтому не испытала никакого смущения, когда помог ей снять платье — молодая госпожа сразу юрко скользнула в соседнюю комнату, оставив Карла делать черновую работу.
— Все подумают, что эта простушка просто захотела погулять в богатом платье госпожи, — игриво произнесла аристократка из-за двери. — И ей встретились разбойники и бандиты… Да. Ни один полицейский не будет рыть носом землю из-за трупа маленькой воровки.
Карл кивнул, улыбнувшись. В-четвёртых, он был ей предан, как пёс.
Алиса закрыла глаза. Она не хотела видеть, что произойдёт дальше, потому что вспомнила. Аристократка будет становиться старше и опытнее, но неизменным останется одно. Всех своих любовниц она будет убивать. И с каждым разом всё кровавее и кровавее, заставляя их, мучиться и просить снисхождения.
— И это всё я делала, — пробормотала Алиса. — Какая же я тварь. Конченая мразь. Да эти гопники, от которых я чищу городские улицы, дети в сравнении со мной.
— И не поспоришь, — отозвалась Смерть, внезапно появившаяся рядом с ней. — Только ты одно забываешь. Ты и она и не она.
— Хватит, — зло бросила Алиса. — Это была я…
— Другая ты. И этот долг, эта кровь, тобой уже оплачена.
Смерть открывает перед ней другое окно.
XX век
Красивая женщина, лет тридцати, в платье и с причёской сороковых годов, так, по крайней мере, показалось Алисе. Напротив неё за столом сидит офицер СС. Помещение плохо видно, но ничего особенного, побелённые стены, оштукатуренный потолок, треснувший в некоторых местах. Ничего мрачного, скорее обыденно, но от этого ещё страшнее.
— Фрау, — улыбаясь, говорит эсесовец. — Зачем вам это всё? Вы же принадлежите к высшей расе хоть и не являетесь чистокровной арийкой, но, и это очевидно по вашему черепу, у вас доминирует отцовская кровь. Вы случайно влезли в те дела, которые вас не касаются. Сделали ошибку, понимаю. Красивый мужчина, увы, женщины неполноценны по сравнению с мужчинами, вам свойственно принимать решения, руководствуясь эмоциями. Поэтому лично вам, не стоит беспокоиться за свою жизнь и свободу, если вы нам расскажете то, что вам известно, то мы вас отпустим.
— Я ничего не знаю, — устало отвечает женщина. — Вы меня с кем-то путаете…
— Отнюдь, — голос эсесовца становится холодным, он достаёт из папки фотокарточку. — Не держите нас за дураков. Он появился в вашем доме через несколько дней после побега из тюрьмы и пробыл у вас две недели. Где были сейчас остальные его пособники неизвестно. Но фрау, это очень опасные люди, враги Рейха и нашей великой нации.
Эсесовец перевёл дыхание, сделал глоток воды из стакана и снова уставился на женщину.
— Кроме того, они очень опасны. Эти люди, убийцы и террористы. Их поймали, когда они собирались взорвать железнодорожные пути. Фрау, я надеюсь вы понимаете, что они попытаются непременно это сделать вновь. Подумайте хорошо, ведь пострадают невинные люди.