— Решил прогуляться перед работой, — сказал он и свернул с тропы, осторожно ступая на тёмную глыбу. Нужно было приблизиться, протянуть руку. Но прежде — не напугать резким движением или чересчур взволнованным тоном.
— Это хорошо, что вы пришли, — заметила она дружелюбно. — Мне давно не составляли компании здесь. Жители Нодленда предпочитают более людные места. Вас уже посвятили в ужасные местные легенды?
— Немного.
— И что вы об этом думаете?
— Думаю, что легенды — это только легенды, леди Эшвуд, — Марвин спустился ещё на несколько дюймов. — А вы — та самая ундина, про которых тут рассказывают. Я угадал?
Он нёс сущий вздор, только бы она продолжала сидеть на месте так же спокойно.
— Вы мне льстите, конечно, — неожиданный порыв ветра сорвал капюшон с её головы, разбросал по плечам выбившиеся из причёски локоны.
— Раз так, значит, вам нет нужды находиться в таком опасном месте. Прошу, дайте мне руку.
— У меня есть нужда, мистер Койн, — ответила она уже совсем серьёзно. — Но благодарю за помощь.
Руку она всё же протянула, и поднявшись с камня, ловко и быстро переступила на ту же глыбу, где недавно стоял Марвин, а уже через миг впорхнула на широкий край утёса. Там ей совершенно точно ничего не грозило.
Выдохнув, Марвин двинулся следом — каким неуклюжим, оказывается, могло быть тело! — и, выверяя каждый шаг, но всё равно то и дело оскальзываясь, взобрался наверх.
— Вам не следовало беспокоиться, — проговорила она мягко. — Вы рисковали ради меня; а ведь мне здесь знаком каждый камень. У этих скал прошло всё моё детство. Я бы ни за что не упала.
— Вы не можете знать наверняка, — возразил Марвин.
Она пожала плечами и в одно мгновение потускнела лицом.
— А если бы я упала, мистер Койн, это была бы прекрасная иллюстрация к вашему вчерашнему фаталистическому высказыванию. Вы не верите в чудовищ, но верите в рок?
— Я верю в здравый смысл и божью волю, леди Эшвуд.
Кажется, ему ещё не доводилось вести такого странного разговора с дамой. Марвин вдруг вспомнил её имя и мысленно разбил его на слоги: Ло-ре-лин. О, он бы никогда не смог произнести его по-французски так совершенно, как это делал сэр Далтон Марш. Но в этом, слава богу, не было никакой нужды.
У воды играли четверо ребятишек — заслышав их радостный смех, леди Эшвуд снова заметно оживилась.
— Это дети мистера Уоррена, смотрителя маяка. Так хорошо, когда семья большая, правда? У вас, наверное, есть братья и сёстры?
— Да, — обычный вопрос привёл в замешательство: его давно не расспрашивали о личном с таким участием. — Были, да.
— Были?.. — леди Эшвуд остановилась. Её открытый взгляд вмещал столько сочувствия, что Марвину сделалось неловко. Это сопереживание было явно больше, шире его былого горя. На миг ему показалось, что сейчас она — вот-вот! — шагнёт ещё ближе и возьмёт его руки в свои, как сестра. Он был готов поклясться, что ощущает целебную прохладу тонких ладоней в мягких кружевных митенках, если бы не видел её пальцев, стягивающих полы плаща.
— Эпидемия холеры в Литтл-Мэрчвуде, — сухо пояснил он. — Мне тогда исполнилось четырнадцать, и я уже поступил в художественную школу при академии. Не было возможности часто ездить домой… Это меня спасло.
— Я понимаю вас, — сказала она приглушённым горячим полушёпотом. — Мои младшие братья, близнецы, умерли в младенчестве. Но не будем о плохом. Как продвигается ваша работа?
— Я сделал несколько набросков… — Марвин нахмурился, вспомнив, на чём застопорился — а впереди уже открывался вид на поместье.
— Позволите взглянуть?
— Конечно, леди Эшвуд. Только прежде я бы хотел переговорить с мистером Стивенсом.
— Вероятно, я могу помочь, мистер Койн? Я в курсе всех дел лорда Эшвуда. Вам недостаёт чего-то для работы?
Было крайне неловко признаваться в собственной оплошности, но другого выхода не оставалось.
— Женщина на картине — моя проблема, — Марвин решил обойтись без предисловий. — Мне следовало сразу спросить у лорда Эшвуда, какой она была. Вы же видели? От лица совсем ничего не осталось. Я не могу воссоздать его просто так, наобум.
— И не нужно. Хотите, опишу её в мельчайших подробностях? — она улыбнулась и добавила: — Я думала, лорд Эшвуд рассказал вам, что на картине изображена моя мама.
— Нет, я не знал, — услышанное приободрило, и Марвин улыбнулся в ответ. — Может быть… простите, может быть, у вас есть портрет вашей матушки?
Она с грустью покачала головой:
— Даже сэр Далтон Марш рисовал её по памяти, они с папой готовили ей сюрприз. Подарок. Знаете, мистер Койн, ведь я могу описать её сколь угодно красочно, а вам всё равно представится другое. Лучше сказать, что мы с мамой очень похожи. Папа всегда шутил, что я взяла от него только фамилию.