Далее стало ясно, что, воздействуя определенным образом на льйини, можно влиять как на сами предметы, так и на их структуру. Это полностью поглотило мое внимание. Я совершенно забыла, что нахожусь под землей, что рядом нет никого из друзей или близких. Если честно, то даже мысли о той далекой жизни не возникало. Потом придет понимание, что без помощи учителя здесь не обошлось. Выстраивая определенным образом график моих занятий (а занята я была с пробуждения до самого сна), он направлял мои мысли, не позволял погружаться в меланхолию или хандру.
Трудность заключалось в том, чтобы разобраться в бешеном многоцветии и разнообразии клубков плетений, а также вычленить, какие лъйини к какому предмету относятся. Мастер объяснил, что на первое время ученику полагается жезл или палочка для помощи так сказать. Вот откуда палочка у волшебников озарило меня! Учитель на время одолжил мне свою ученическую палочку из черного камня удивительно тонкую, но прочную, сказав при этом, что эту функцию может выполнять любой удобный предмет – хоть пальцами ковыряйся, был бы достигнут требуемый результат. Самому ему никакой такой предмет был не нужен, он воздействовал напрямую на льйини посредством мысленной команды, и как не удивительно воображения. Вот, чего у меня было хоть отбавляй – так это воображения, за что я и получила очередной нагоняй от деда Герасима.
Он как раз показывал мне принцип воздействия на льйини с помощью палочки, когда мне пришло в голову вернуть себе нормальное зрение. Вот это была потеха! Маленький старичок в синем балахоне, стоя на каменной плите как на постаменте активно размахивал палочкой. Он напомнил мне сумасшедшего дирижера, управляющего невидимым оркестром. Когда мой сдавленный смех перешел во всхлипы, я осознала свою ошибку, но было слишком поздно. Меня подбросило вверх тормашками высоко под потолок – длинные полы балахона, ставшего уже привычным как вторая кожа (что странно, поскольку юбки я никогда не носила), свесились мне на лицо, обнажив мой тыл в трусах-шортиках ярко-желтого цвета, а потом я ощутила, как несколько раз прочная как плеть льйини прошлась по моим незащищенным ягодицам. Я взвыла! Никто и никогда не смел поднимать на меня руку, даже бабушка, а тут какой-то дед. Я схватилась руками за льйини воздуха и перевернула себя в нормальное положение. Потом в ярости потянула, и хворостина выпала из рук удивленного мастера, но вместо только лишь льйини плети, мне попались и несколько других, поэтому из ниш на стене с грохотом посыпалась утварь вперемешку с заготовками еды.
Виновато потупившись, я слевитировала на пол. Мастер только покачал головой.
– Сама натворила – сама и разбирай. И смотри, чтобы все было как прежде в целости на своих местах! А я пойду отдохну.
Учитель вышел, а я с тоской посмотрела на груду черепков. Радовала лишь одна мысль – я летала!!! Ну, в воздухе висела. Но ведь безо всяких там приспособлений. При случае надо повторить.
Вздохнув, поплелась разгребать завалы.
– Горох налево, пшено направо. Золушка, блин. А розы вырастут сами…
Так, бурча себе под нос, я принялась разбирать устроенный бардак. Собрать воедино разбившуюся посуду и просыпанную еду не представлялось сложным, а вот расставить все это в старом порядке – это проблемка. А мастер слов на ветер не бросает, раз сказал, расставить по местам, то так и нужно сделать. Аккуратно сложив восстановленные вещи на полу, я задумалась. Что-то я, конечно, помню, но чтобы все…
Что там учитель говорил? Слушать окружающее, расслабиться, сосредоточиться. Недавно я вдруг осознала, что могу получать удовольствие от медитаций, от того состояния осознания себя и мира, и мира в себе.
Так, а это что?! Я вдруг поняла, что нити собранных предметов имеют некое подобие бледных теней, тянущихся как следы к пустующим нишам. А это уже интересно! Не факт, что это то, что мне нужно, но за неимением другого нужно попробовать. Я связала тени с предметами, действуя все быстрее, где помогая себе палочкой, где руками. Все-таки это далеко не так просто, а палочка не совсем подходящий инструмент. Местами требовались совсем легкие касания.
И тут меня озарило! Я вскочила, бросив свое занятие, хотя только половина предметов заняла свои места, и метнулась к себе в комнату. Там торопливо раскрыла этюдник и достала пачку кистей. Сразу отбросив несколько с жестким ворсом, внимательно оглядела оставшиеся. Могли бы подойти все, но я выбрала одну – мою любимую колонковую с плоским упругим ворсом средней длины. Вернувшись к месту наказания, я поняла, что кисть – это идеальный инструмент! Где-то работая ворсом, местами тонким деревянным черенком, я справилась с оставшимися предметами за считанные минуты.
– А розы вырастут сами, – пропела я. И взмахнула новым инструментом. Проводя по ближайшим льйини камня и воздуха волосками кисти, я рисовала – создавала рисунок розы, с удовлетворением обнаружив, что цвет нитей меняется от такого воздействия. В какой-то момент стало ясно, что окружающих меня льйини не хватает, и я вплела в узор одну из своих нитей. Действовала, полностью положившись на интуицию, ведь я не знала, как выглядят льйини розы, а остальное дорисовало воображение, и услужливо подкинула память.
Наконец, удовлетворившись результатом, я опустила кисть – передо мной висел трехмерный рисунок розового куста. Ну, вот и 3D MAX не надо учить. Сфокусировав зрение, я восторженно замерла, куст был самым настоящим. Потрогав листок, я почувствовала все прожилки и шероховатости, а шип на стебле тут же впился в палец, подтверждая материальность стебля, стоило мне всунуть руку глубже в зелень. От негодования меня отвлек тонкий запах чайной розы, источаемый нежными цветками.
Так, непорядок. Не будет же куст все время висеть в воздухе – поливать невозможно, вон, и корешки болтаются. И я решила посадить его прямо в пол, размягчив камень до состояния песка.
Опустив свое творение, я вдруг встретилась с ошарашенным взглядом учителя. Интересно, давно он там прячется за кустом?
– Невероятно…– пробормотал он.
– Мастер, я все расставила, – заикнулась, было, я, но он только махнул рукой, неотрывно глядя на цветок.
– Настоящее творение…– донеслось до меня его бормотание, – ни тени иллюзии!
-Но, учитель!– возмутилась я.– Мы еще не проходили иллюзии.
Он оторвался от созерцания розы, шумно выдохнув. Я видела, что он смотрел и напрямую, и на льйини тоже. Озадаченно моргнул и вдруг начал смеяться.
– Девочка моя! – донеслось до меня сквозь бурное веселье. В таком состоянии я не видела старика еще ни разу.– Ой, не могу,… Мы иллюзии, видите ли, не проходили,– Он смахнул слезу со сморщенной щеки.– И поэтому ты решила прибегнуть к созиданию! Бедное мое дитя!
– Ну, как говориться на безрыбье и …..
– И яйцо – икра, – старичок захохотал еще сильнее, увидев мою надутую физиономию. Оригинальная трактовка. Я чувствовала себя неважно – как будто марафон пробежала, а тут еще издеваются ни за что. Нормальный куст!
– Ты хоть знаешь, Лиссэ, что талантом создания предметов, не преобразованием структуры уже существующих, а именно созданием новых льйини и плетений, обладают единицы в этом мире?
Ну, мне приятно, что я такая вся из себя расталантливая, ну и что. Зато я иллюзии не умею создавать.
– О, дитя. Это по сравнению с созиданием – цветочки! – и мастер снова захохотал.
Каламбурист!
Мастер утер слезу и вмиг стал серьезным.
– Самое главное, что ты должна запомнить, это неизменность потока силы при созидании живого. То есть ты навсегда остаешься связанной с тем, что создала. И если ослабишь поток вливания энергий, особенно своей собственной, то рано или поздно твое творение погибнет. Полноценное Создание – это привилегия богов, увы, недоступная обычным существам. Всегда! Повторяю, всегда проверяй наличие дочерних льйини в плетениях. Забудешь – и свяжешь себя навеки. После определенного момента, процесс созидания становится необратимым, расплести не получится, придется только рвать. С неживыми предметами легче, если только они по определению не должны нести в себе энергию, в противном случае ее запас исчерпаем.