Но лежать было неудобно. Изогнув левую руку, я подсунула ее под левый же бок и вытащила за лямку рюкзак. Под пальцами оказался и другой ремень – от этюдника. Я слегка потянула его на себя и убедилась, что он лежит где-то в метре от ноги. Упади я на этот деревянный ящик, и лежать мне сейчас со сломанным позвоночником! Хотя рюкзак тоже набит почти под завязку, но он висел только на одном плече – в момент падения, я уже решила его снимать – и полностью под спину не попал. Съездили на летнюю практику, господа студиозузы!
От моих движений перед глазами поплыли цветные круги, и слегка затошнило. Это оочень плохо. Не хватало только сотрясения мозга. Застыв на месте, попыталась собраться с мыслями. Я упала. Куда, собственно, я могла упасть, ведь я шла по лугу! Хотя какой луг местность-то гористая! Мысли путались в пыльной паутине чулана мозга, полнейший кавардак перемешался с паникой.
Так, сначала. Издалека я увидела этот прекрасный лужок, и, предупредив ребят, ломанулась сквозь кусты, как кабан за желудями. Ну что здесь может быть аномального?! Такая красотища вокруг!
В этот год занесло нас в пермскую область. Летняя практика была самым веселым временем обучения, т.к. обычно была выездная то на север, то на юг России, то на Урал. Поселили нас в съемном деревенском домике за счет учебного заведения. Готовили сами – довольствуйтесь, мол, что жилье бесплатное. Но мы не унывали, накупили пачек сорок ролтона, а молоко и овощи, сердобольные старушки нам сами приносили прямо к калитке. Еще бы приехало столько худышек. «И что вас там – в Москве, голодом морют что ли? Вроде и не воюем ни с кем» Они же нам рассказали об инопланетянах и прочей нечисти, о том, что «есть тут места, где люди пропадают», и много чего еще в том же духе. А также, что некоторые приезжие личности в их деревне собираются гостиницы строить и бизнес туристический налаживать. Повалит народ на инопланетян-то смотреть. Реклама по телевидению уже шла во всю, только ленивый не сделал передачу о пермской аномалии.
Мы с ребятами вовсю обсуждали тему нечисти. И сможем ли мы уговорить инопланетянина позировать для портрета, и какое количество времени потребуется, чтобы изобразить летающую тарелку, и кто сможет сделать серию эскизов лешего и кикиморы. При поступлении в Академию художеств, а надо сказать, что мы всей компанией туда собирались после училища, это, наверняка, зачтется. Боюсь только, что от нашего непрекращающегося хохота вся нечистая сила в округе разбежалась далеко по лесам.
Луг, который я заприметила с горы, оказался достаточно далеко. Минут пятнадцать я пробиралась к нему через лес напрямик, перепрыгивая через валуны то тут, то там торчащие изо мха, огромные глыбищи приходилось обходить стороной, что заставляло меня досадливо пыхтеть. И вот он, наконец, замечательный полукруглый лужок на склоне холма, окруженный с трех сторон высокими соснами, а с четвертой плавно поднимающийся вверх в гору. Отсюда я видела ребят, которые шли по плоской вершине и весело махали мне рукой. Кто-то, кажется Наташка в голубом платочке, уселась сверху на каменный валун и открыла блокнот, остальные пропали из виду. Я поморщилась от досады, вместо того, чтобы продираться сквозь лес, могла бы просто спуститься с холма. Но раз никто из ребят не позарился на мой прекрасный вид, значит, сверху он выглядит не так соблазнительно.
Я закрутилась на месте, выбирая выгодную для себя точку. Было раннее утро, и солнце еще как следует, не протопило свои огненные печи, но часа через два жара будет стоять невыносимая, поэтому лучше заранее позаботиться о тени. В нескольких шагах я увидела здоровенный плоский камень, торчащий из зарослей цветущего репейника. Прикинув, что как раз на него будет падать тень от близрастущей, пушистой сосны, я, скинув одну лямку рюкзака и удобнее перехватив ремень этюдника, двинула туда. Не могу сказать, что пристально смотрела под ноги, но и вслепую совсем все же не шла. Но яму просмотрела, потому что следующий мой шаг угодил в пустоту.
Так. Значит я под землей, скорее всего в какой-то пещере. Мои руки убедились в моей правоте, ощутив шероховатую каменную поверхность. По мере того как мои чувства приходили в себя, я стала ощущать холод. Ноги были еще более или менее в тепле, все-таки джинсы – великое изобретение человечества, но сверху на мне была только легкая майка. Я пошарила рукой возле рюкзака и потянула на себя рукав от рубашки, обвязанный узлом вокруг лямки, и поблагодарила себя за предусмотрительность. Я взяла ее, чтобы не обгореть на солнце, ведь к моему великому огорчению кожа у меня была такая белая, что сгорала я моментально, но и от холода плотный хлопок рубашки должен был хоть немного спасти.
Борясь с дурнотой, я таки приняла вертикальное положение и кое-как натянула на себя рубашку.
Сколько, интересно, я была без сознания? Меня уже хватились или нет? То-то удивиться Наташка, только я была и уже нет, как сквозь землю провалилась.
Я усмехнулась, паника пока подконтрольна, видимо мозг еще в шоке от такого удара. Но надо, тем не менее, подумать. Если я провалилась, значит, наверху где-то есть дыра, через которую сюда должен попадать свет. Как я не старалась, никакого света не разглядела. Либо дела, действительно настолько плохи, и я потеряла зрение.
Я закрыла глаза, все равно от открытых никакого толку. И тут меня осенило. Фонарь! Я же взяла фонарь! Как походник со стажем предпочитала, чтобы в незнакомой местности у меня при себе было максимальное количество нужных вещей. Подтянув рюкзак поближе, я расстегнула молнию и запустила туда руку. Бутылка воды, бутерброды, пачка ролтона зачем-то, кипятка-то нет, пенал, ну где же он? Ах, вот, рука наткнулась на полукруглую пластиковую рукоятку фонарика. Вытащив его, я на секунду замерла, затаив дыхание.
– Ну, пожалуйста…– и нажала на кнопочку.
Тонкий лучик пронзил тьму холодной иголкой. Боже, спасибо! Со зрением все в порядке. Но, по мере того, как я водила фонариком из стороны в сторону, в груди поднимался холодок – луч везде упирался во тьму. Я посмотрела на пол. Камень был обычного серого цвета, шершавый, кое-где искрящийся вкраплениями чего-то блестящего. Но, когда я отрывала луч от пола, он со всех сторон упирался в темноту.
Вот теперь-то мне стало по-настоящему нехорошо. Шишка мерно пульсировала, попадая в диссонанс с сердцем, биение которого все ускорялось. Набрав полные легкие воздуха, я шумно выдохнула. В боку кольнуло, похоже, что пострадала не только голова. Часы! Я посветила на запястье. Они не были разбиты и видимо работали. Но время! Второй электронный циферблат под стрелками показывал 2:25. Так сейчас глубокая ночь! Неудивительно, что я не вижу светового пятна наверху – на поверхности темно!
Я немного успокоилась. Нужно просто дождаться утра. Скорее всего, ребята подумали, что я пошла домой и решили поискать меня там, убедившись в обратном, они обязательно вернуться с помощью утром.
Надо проверить мобильник. Порылась в рюкзаке и достала заветную раскладушку. Конечно, сигнала не было, здесь и на поверхности-то ловило только местами, приходилось долго ходить, чтобы найти сеть, но проверить все-таки стоило. Набрала номер службы спасения – нет, ничего. Потом номер СОС – снова тот же результат, а точнее отсутствие оного, что ж тут такая толща камня, что, видимо, ничего не просочиться. С сожалением, закрыла телефон и положила обратно.
Подумав немного, я решила остаться на месте и не исследовать мою огромную темницу, боясь потерять место падения. Есть совершенно не хотелось, поэтому, выпив несколько глотков колодезной воды из бутылки от колы, я подвинула поближе этюдник, подсунула под голову рюкзак и свернулась клубком.
Вот тут-то тьма и накинулась на меня со всех сторон. Она забиралась в волосы и под рубашку, пролезала между сжатыми в кулаки пальцами рук, просачивалась сквозь плотно закрытые веки. Я дрожащими руками включила фонарик. Чернь вилась вокруг луча обозленной спиралью, но не могла полностью поглотить его.