-Позвольте мне быть шестым! Или поменяться с кем-нибудь… на правах сына главы купеческой Гильдии, я хотел бы занять место в таком важном дипломатическом сближении двух дружественных земель: Яра и Авьера!
Это не входило в планы некроманта, но тот смутно ожидал подобного, завидев юношу на пороге замка. Лотер был ещё нужен самому Габриэлю, как наследник Торвуда, да и он догадывался, что Эвелин будет против такой жертвы.
Лотер выступил в обход разговора с отцом, но сейчас это было уже вторично.
Звенящая тишина рухнула на зал, смолкли даже музыканты. В руках Габриэля задрожал серебряный бокал…
Эвелин выронила в изумлении вилку и та с серебристым звоном упала в тарелку.
Лотер вмешался в планы…
Как это забавно! Как до нелепого проста ошибка, как слаб оказался расчёт! Прикинув реакции, разработав решения и тактику по выкручиванию нужных ответов из Торвуда, что правитель, что советница забыли в своём ослеплении о его сыне… какой блестящий провал!
Если Габриэль рассчитывал на Лотера, как на продолжателя дела Торвуда, то в душе Эвелин просто всё затрещало от забытого сожаления. Лотер стал воплощением всего грядущего и надёжного, верного и чистого, свободного от участи властвовать, рисковать и распоряжаться чужими жизнями, легко тасовать их колодой карт…
Лотер был единственным спасением измученной совести Эвелин. Не имея возможности связаться с Франсуа, найти Марию (Габриэль ничего не хотел слышать о ней), и не будучи в силах написать Рудольфу, гонимая своей памятью, не находящая покоя в ночной горести – она хотела спасти хоть что-то из прошлого света, который оставлял её вместе с уходом друга; благородное, что ушло во время пленения и раскрытия Габриэлем предназначенного деяния. Эвелин отчаянно желала сделать что-то благое, предвещая себе горечь от приближающегося ритуала. Она больше не осознавала себя как раньше – что-то в ней надломилось, истаяло утренним туманом, что каждый новый день открывал страницу Авьера. Любовь к Габриэлю омрачила и иссушила её, терзала и теперь ведьма видела себя рабой его воли, а не равной. И всё существо советницы протестовало против этой новой роли.
Во всём зале же, по мнению отравленного сознания Эвелин, единственный, кто заслуживал спасения – Лотер. И именно о нём она не подумала, рассчитывая ходы… спасая жизнь, забыла о его духе.
Своим возгласом, что шёл в разрез с планами отца, первым порывом обиженного человека, он обнажил свою скорбь. Наверное, счёл, что его после пленения Абигором сочли слабым и недостойным…
Эвелин же, поддавшись на его порыв, на возглас Лотера, потеряв опору в своей душевной боли, наполнившись слабостью, оттолкнула и сама оборвала последние шансы на примирение. Что ей стоило отшутиться? Что ей стоило перевести диалог в другое русло? Положение советницы позволяет многое! А самое главное – она изначально не подумала о нём как о человеке, что способен жить и чувствовать! Увлеклась своей миссией спасителя, повлеклась на идею стать вершителем хоть одной счастливой судьбы, отравилась обманным видением освобождения… как далеко ушла Эвелин от людской души! И как же опасно близко стояла теперь духом к Габриэлю. Но в этом была горькая ирония – раньше, до плена, до побега Франсуа, она многое отдала бы за то, чтобы быть ближе к некроманту и дальше от человека, но в тот миг, когда внутри что-то разрушилось карточным домиком, она приблизилась! Пусть невольно…
53
-Нет! – Эвелин не узнала своего голоса, не узнала себя в этом порыве рук, в этой дрожи – ни в чём.
Габриэль взглянул на советницу с каким-то тёмным хмелем, во взгляде его проскочило что-то зловещее, грозовое и почти что угрожающее. Но он был правителем и прежде всего, попытался восстановить мирную атмосферу – заиграли музыканты, гости преувеличенно живо начали обсуждать новости, а сам некромант обратился к Торвуду и Лотеру:
-Эвелин пытается сказать, что на Лотера, как на продолжателя вашей славной династии, - Торвуд довольно улыбнулся, принимая этот ядовитый мёд, и потянул всё ещё стоящего на ногах Лотера за рукав, призывая сесть на место и не позорить «славную династию»,– у нас особые планы! Мы приготовили для него некоторые… предложения.
Как коротка пауза. Как тонок миг. Для сидящих за столом гостей – драматическая пауза. Для Эвелин – коротко и ясно: придумывает на ходу, сохраняет лицо.