В Авьере, во мраке и холодности замка, под тяжёлым покровительственным небом, среди полумёртвой свободы дремало величие настоящей силы, и сама смерть восседала в тронном зале и тени, бесконечные тени коридоров были куда честнее фальшивой и лживой Терры.
Авьер, ослепляя роскошью искателей счастья и лёгких путей, выжигая безжалостно проигравших, оставался честным! Терра, возвеличивая каждого новоприбывшего, даруя обманную святость, травила…
В мрачной стране не было иллюзии выбора. А Терра пропитана ложью до последнего камня.
В каждой белой статуе, в каждом блеске витражей, в каждом лёгком, невесомом своде виделась Рудольфу ложь. Ужасное проклятие этой земли мучило его. невольно капитан городской гвардии оглядывался памятью на Авьер и всё чаще раздумывал, куда податься с дочерью после путешествия к мысу Бриола. Абигор обещал вернуть дочь после того, как Рудольф сопроводит его к самому югу Территорий…
В Терре оставаться нельзя – рано или поздно Абигор уничтожит его так же, как это сделал бы Габриэль – в этом два врага похожи. Да и как растить дочь в проклятой стране?
Авьер? Безрассудство! Габриэль отправил его на самоубийство. Ему дали задание – убить Абигора, или погибнуть самому, в попытке. Но Рудольф понимал, что это было просто отлучение от двора – может быть, стараниями Эвелин, может быть в память о заслугах боевого военачальника, но Габриэль предложил Рудольфу скрыться. И, опасаясь открытых действий слуги, оставил дочь у себя и убил Лауру. И только счастливый случай толкнул военачальнику Абигора, который пообещал вернуть Марию. Но возвращаться в Авьер невозможно. Габриэль не простит.
Земли Нимлота ядовиты для тех, кто в нём не рождён. Уара – блаженная, пристанище всех убогих, сирых и юродивых. Земли Равьен – бесплодны и полны всяких банд. В Сибоне недавно были волнения, кто знает, что там сейчас? Маара, Валарс или Идрин – вот что остаётся. Ещё есть Яр, но там слишком близко к Габриэлю и его власти. Вдобавок, в Яре – купеческая гильдия властвует свободно. А гильдию возглавляет уже немолодой Торвуд. Что будет после его смерти, какой передел и стычки подумать страшно.
Где вероятнее начать жизнь с самого начала? начать с нуля? Где будет безопаснее для Марии? Где она сможет получить достойное положение в обществе и создать семью?
Рудольф вздрогнул, когда одна из свечей особенно громко треснула пламенем и надломилась. Нервы его ослабели в последние дни – собиралась поездка к мысу Бриола, а он предчувствовал неладное. В мелькнувшем пламени надлома привиделась на мгновение Эвелин, и Рудольф вскочил, напуганный знамением.
И щемящая тоска вдруг сжала душу бывшего военачальника Авьера.
Эвелин? почему Эвелин? почему жизнь так сплела их пути? Почему нет покоя от власти её взора даже в другой стране? Где, в чём и перед кем он провинился? Плата ли за жизни, что он забрал с собою во время боёв и битв? Славой скреплены знамёна, но обагрены они кровью. Простые солдаты шли умирать и выигрывать, своими телами создавая ступени, по которым к новым лаврам шёл он…
Неужели такая расплата за эту славу и эти знамёна? За плач матерей, чьи дети погибли с ним на одной стороне? И горе тех, кто погиб против него?
Рудольф не всегда был честен и благороден в бою, никогда не был милостив с пленными и побеждёнными. Его солдаты вели разбой с немого согласия, пусть он и следил за тем, чтобы жестокость и месть была в меру, но она была! И тогда это казалось правильным, но вдали от сражений – его часто мучили бессонницы и муки, виделись лица и тысячи рук тянулись к нему сонные ночи из-под земли.
Эвелин…
Эвелин стала проводником чего-то жизнетворного. И губительного.
Без сомнений – она сейчас в очередной раз готовит какое-нибудь «благо» для Авьера рядом со своим возлюбленным правителем и Франсуа. Как иначе? Такая уж она…Эвелин! она не умеет останавливаться и не умеет проигрывать. Вся её жизнь – выживание. Весь её путь – кровь и тьма.
И смерть. Чужая смерть. И бесконечное оправдание: «всё во благо». Во благо! А может быть она права? Он ведь тоже шёл умирать сам и убивать других во благо Авьера, веруя в величие этой страны.
Странно, что они забыли о нём. И Эвелин, и Габриэль. Ладно – советница. Она легко переступала через поверженных и шла дальше, не замечая, если это было ей не нужно. Но Габриэль?..