-Мой король, - Скиллар, от чьего взгляда не ускользнуло изменившееся состояние Габриэля, подал голос, - мой король, я…
-Пошёл вон! – рявкнул Габриэль с неожиданной злостью и стёкла витражных окон помутнели, словно бы запечатывая в себе яростную ненависть.
Скиллар исчез – быстро и незаметно. Так он появлялся, так он и исчезал. Габриэль одёрнул себя, рассмеялся пустоте и взял, наконец, себя в руки. Нужно было идти к Эвелин, душевно побеседовать. Напоследок.
Тёмные коридоры некромант знал прекрасно. Пир закончился, а потому правителя никто и не встретил. На своё счастье…
Эта встреча была бы ужасна! Сам некромант превратился в безумную тьму, что-то злое и сильное оживало в нём, пускало змеиные корни, отравляло. Если бы сейчас на пути правителя возник слуга, гость и придворный – он уничтожил бы его, не задумываясь, стёр бы.
Великая вера в единственное близкое ему существо обратилась в грозную бездну боли и безудержного отчаяния. Габриэль сам не знал, что планировал сделать с ведьмой, но уверен был, что не уйдёт без ответов…и отмщения. Если она виновна – он поймёт. Уничтожит своими же руками. Прилюдно казнит на радость Скиллару – сожжёт на костре Святого Луала, предаст её имя забвению…
Она боялась забвения. Она боялась беспамятства для истории. И получит его!
А если невиновна…
Габриэль не знал даже, чего он хотел больше – уничтожить её, испить чашу боли и получить ответы на свои вопросы, объяснить себе всё предательством, или оттолкнуть единственное родное существо от себя, напугать и признаться самому себе, что не знает истины, слишком поздно заметил совпадения и паутину вокруг.
А может быть и нет этой паутины вокруг? Может быть – привиделось? В суматошной подготовке к поездке к Бриолу родилось наваждение?
Эвелин не было в это время в своих покоях. Один на один ей удалось встретиться с Лотером. Бледнея, дрожа, прерываясь – она рассказала, как могла, смягчая всё, что мучило её. Всё, что осталось ей – ждать его суда.
Лотер медлил, словно бы издеваясь, тянул время. Они были в беседке, в той самой Аллее Мрамора. Эвелин свернулась на дальней скамье, сжалась в комочек. Беззащитно и жалко!
В прошлый раз она была ведьмой. В фиолетовом платье, воздушном, с серебристым поясом вещала легко и уверенно о планах осчастливить все Тёмные Территории. А теперь – в чёрном платье, строгом и правильном, забитая, измученная, слабая…
Она в прошлый раз казалась большим человеком, чем сейчас. Сейчас перед Лотером была тень былой надменности, лёгкости и обворожительности.
-Я не знаю, что сказать, - Лотер выдохнул с шумом. Ему не хотелось оборачиваться к самостоятельно уничтожавшей себя женщине. – Вы…ты! Пятьдесят человек – это бесчестно! И вы думаете, что это остановит какой-то апокалипсис, который только вам и известен? Как-то просто и глупо!
-Так сказал Габриэль, - Эвелин говорила очень тихо. – Я не верю. И верю. Что-то такое должно быть, чудовища, боги… они есть. Но пятьдесят человек в жертву за жизнь Территорий. И мы…вчетвером.
-И пятьдесят человек. Почему именно пятьдесят?
-Я не знаю. Я ничего не знаю, Лотер. Я никогда не чувствовала себя слабее и хуже. Я как будто бы изломана, истерзана… я не верю Габриэлю, я не верю себе. Мне кажется, что моё время уходит всё быстрее…
-Когда отправка? – сухо спросил Лотер, прерывая её, грубо и жестоко.
-Габриэль сказал, что Вильгельм удалось собрать недостающие части людей…и всё готово.
-Бред! – Лотер ударил ладонью по перекладине. Эвелин вздрогнула. – Что мне делать? Вы отнимаете у моей страны пять…я не хочу с тобой говорить, Эвелин.
Он действительно повернулся к входу, но не сделал и шага.
-Не говори, - согласилась Эвелин. – Терзай ещё и ты, пожалуйста. Меня все оставили…
-Ты убивала, интриговала и слепо вверила свою жизнь Ему! – Лотер обернулся. Его глаза горели яростью. – Ты чего ждала? Вот он, итог жизни! ты одна и не нужна. Ему тоже. А ты знаешь, кого Габриэль прочит в жертвы от Авьера? Уверена, что там нет твоего имени?
-Лотер! – Эвелин вскочила. Не то оскорблённая его насмешкой, не то в страхе – какая-то спутанная, дрожащая она стояла перед ним. Первый раз в жизни юноша увидел, что ведьма ниже его ростом. То-то, похожее на жалость, кольнуло его. Он неловко коснулся плеча Эвелин.