Однажды Рудольф отправился по просьбе Нимлота наводить порядок в одной из провинций, и там встретил Лауру…любовь свела на нет его открытые противостояния. Военачальник действовал умнее, а Эвелин не то от тоски, не то от насмешки, прекрасно зная все о Лауре, позволяла ему жить с ней, рассчитывая как-нибудь потом, когда возникнет надобность, воспользоваться этим обстоятельством. Рудольфу остались словесные дуэли, потому что Габриэль постепенно обновлял армию, и легендарность Рудольфа обрастала лишь легендами, и очарованные славой новобранцы, столкнувшись с ним лично, разочаровывались. Воспетый воин оказывался человеком. И более того, человеком, который исполнял в Совете лишь роль орудия. Ему отдавали приказ, он шел с армией в поход. Право же голоса постепенно сходило на нет.
-Но, я не могу позволить вам сейчас уехать, - Эвелин встала. От ее резкого подъема кресло отодвинулось назад. Ведьма была ниже военачальника даже в обуви на высоком каблуке, но он чувствовал ее силу и ощущал себя ничтожным.
-Не можете? – Лаура подошла к мужу и осторожно взяла за рукав мужа. – Почему?
-Ситуация сейчас непростая, - Эвелин бросила на нее легкий взгляд и снова вернулась к лицу Рудольфа. Этот туннель ее взгляда, ведущий в никуда…манящие огоньки во мраке. На самом дне…- Понимаете, Рудольф прославленный воин. Но – он еще и муж, и отец.
Ведьма небрежно потрепала Марию по каштановым волосам и рассмеялась ледяным смехом:
-Не могу же я предоставить прославленного военачальника одного? Без семьи? Будет выглядеть так, словно его семья бежала из замка.
-Мы не бежим, - Лаура сказала слишком быстро. Эвелин кивнула:
-Конечно. Вы не бежите. Поэтому, вы останетесь до приезда послов. А после отпущу вас на все четыре стороны. Я же понимаю, для здоровья будущего.
Лаура инстинктивно прижала к себе дочь и взглянула с робостью на мужа. Несколько дней ничего бы не изменили. Эвелин не может быть излишне жестокой и престиж Авьерских земель и военачальников превыше какого-то противостояния.
Рудольф схватил Эвелин повыше запястья, заметив краем сознания, как дернулась Лаура. Но Эвелин лишь приблизилась к нему. Теперь они стояли совсем близко друг к другу.
-Отпустишь? – хриплым шепотом спросил он.
Огонек в глубине ее глаз радостно полыхнул каким-то серебряным отблеском.
-Да, - почти не разжимая губ, ответила она.
-Ты даешь мне слово? – Рудольф увидел какое-то странное выражение на лице Эвелин. Насмешливо-тоскливое, словно бы отмеченное безысходностью и безумным весельем.
-Слово Советницы, - шепотом ответила Эвелин.
Рудольф сам не помнил, как отпустил ее руку. Шепот вкрался в его сознание и словно бы одурманил. Лаура и Мария поклонились Эвелин и стояли в поклоне до тех пор, пока за советницей не закрылась дверь.
Лаура обернулась к мужу. Ее лицо было спокойным и даже счастливым.
-Несколько дней и нас отпустят, ты слышал? – она бросилась в его объятия. Привлекла к себе дочь, поцеловала. Обняла служанок. Лаура словно не знала, что делать. Впервые ей было совсем не страшно. Она была спокойна.
Рудольф машинально ответил на объятия жены, что-то кивнул, но не мог прогнать ощущение холода своей руки, когда она соприкоснулась с рукой Эвелин. Он чувствовал ее мягкую, но холодную кожу и браслеты-амулеты ведьмы. И хотя Эвелин и дала слово отпустить его семью после приезда послов, Рудольф не мог прогнать ее шепот из своей головы. Слово Советницы. Так она сказала. Но разве она одна отдает приказы?
7
Министр финансов Франсуа был потомственным дворянином. Он начал свой осознанный путь с военной академии, но был отчислен за неуспеваемость и неприлежание. Тогда юный Франсуа перешел в светскую жизнь и, уловив путь местной аристократии, с головой окунулся в карточные игры, алкоголь и собрания, на которых правитель тех лет – Абигор превращался в абсолютное зло и восхвалялся его противник – Габриэль. Фанатично настроенный на славу Франсуа свел в одном из салонов знакомство с самим Габриэлем и тот произвел неизгладимое впечатление. Тогда Франсуа, получивший чин младшего министра казначейства по знакомству при дворе, начал вести в пользу Габриэля подрывные работы. Он переманивал и пропагандировал, привлекал на свою (так он считал), сторону подданных и добился неплохих результатов.