-Форн, подними ей голову!
И министр финансов среагировал на слова – ледяные и спокойные, повиновался острому бесцветному взгляду.
Дрожа, лихорадочное орудие исполнения воли в лице придворного, поползло к советнице. Он не хотел касаться её руками, но Скиллар выразился ясно. Он не хотел поднимать её мёртвую голову, но выхода уже не было. Отступление закрыто.
Министр финансов с парализующим страхом коснулся волос советницы, сдерживая подступающую к горлу тошноту, сильной рукой поднял её голову, не глядя на лицо, увлечённо вглядываясь в пол.
Скиллар спокойно и холодно склонился над ней, разжал челюсти и равнодушно влил в рот ведьмы тёмную, чуть дымящуюся жидкость из флакончика.
Мгновение, которое казалось вечностью, ничего не происходило. Затем тело советницы выгнулось дугой, и Форн в испуге разжал руки, отпуская её голову, но она не упала. В странном изгибе плоти ведьма словно бы повисла в воздухе, а затем какая-то сила швырнула её на пол и из раскрытого рта Эвелин взвилась чёрная струйка живого дыма. В этом дыму что-то шевелилось, шипело и жужжало. И это дым казался криком перед немотой.
Всё закончилось также, как и началось: быстро и странно. Дым лопнул, упал на пол и мебель чёрными хлопьями, и тело Эвелин медленно село, тупо и слепо глядя перед собой.
Форн не мог понять, что потрясло его больше – манипуляции и возвращение советницы, немигающе глядевшей в стену или Скиллар, равнодушный и расчётливый в своих действиях. Как пустая обыденность, как необходимость, как рутина…
Эвелин потеряла равновесие и начала заваливаться направо, в сторону Форна и того как ветром сдуло с места. Он отполз к самому дальнему противоположному углу комнаты и решил, что здесь и останется.
-Всё в порядке, - успокоил его Скиллар, - нужно дать ещё раствора, смерть слишком…
Договорить он не успел потому что ошибся. Ничего не было в порядке. Уже четверть часа как не было.
Скиллар осёкся на полуслове. Ужасный грохот зазвучал вдруг с улицы, и грохот стремительно приближался, разбавляемый криками ужаса. И в то же мгновение, что-то, походившее на металлическую дробь когтями заскрежетало и заскребло, забарабанило по всем стенам замка и стёклам.
По стеклу проползло что-то очень длинное, когтистое, шипастое, оставляя ужасный тёмный след.
Со всех сторон, по всем стенам замка и на крыше раздалась дробь ударов, скрежет и ужасный металлический предвестник. Зазвучали голоса военачальников, вопли ужасов солдат и приказы. Ветер подхватывал и смешивал и вопли, и приказы, и дробь.
-К левому крылу! – кричал кто-то пронзительно на улице и скрежет когтей по стеклу перекрывал крик.
-Помо…
И конца никто не услышал – грохот, новый грохот заглушил мольбу.
-К оружию! Эвакуируйте…ааа!
Вопль ужаса, вырванный из самых глубин сердца оборвался. И что-то с глухим шлепком ударилось на землю.
-Что происходит? – Форн отшатнулся от дальнего угла и попытался броситься к дверям, но на полпути замер, не зная – так ли он хочет выходить, ведь комнаты Эвелин как раз находились рядом с башенными пролётами, где мгновение назад доносились приказы и крики.
Теперь там было что-то молчаливое, болезненное. Скрежет и непонятный шум, звон – какофония звуков, феерия воплей и шипения, лязг оружия.
Форн ждал ответа от Скиллара, его решения – кто-то ведь должен действовать, кто-то же должен сказать, что всё хорошо, что крики и вопли – это лишь набег ближайших племён земли Равьен, и сейчас всё кончится! Так ведь, Скиллар? Так ведь?
-Так ведь…
Форн почти умолял, почти рыдал, просил солгать ему.
Скиллар спокойно подошёл к окну и отвернулся от улицы, оглядев её быстрым и решительным взглядом. Он понял.
-Так ведь…- Форн слабел на глазах. Скиллар горько усмехнулся, глядя на министра финансов:
-А ты трус, оказывается! Видит Луал, я начинаю скучать по Франсуа!
Очередная бесполезная мольба потонула в новом грохоте и редкий порыв ветра, смешанный с довольным рывком силы, пробудившейся в древней и глубокой ярости, оторвала от стены над их головами кусок, и град мелких камней усыпал пол, главу тайного отдела, Форна и Эвелин.
Форн бросился на пол, закрывая голову руками, он не мог взглянуть наверх, не мог и не хотел увидеть эту силу. И тем лучше было для него…
Ветер пел по всем Тёмным Территориям свою смертельную песню.
Трудно сказать, кто из трёх магов на мысе Бриола нанёс первый удар. Языки заклинаний плели огромную сеть, вламывались в защиту друг друга, врезались и разрезали воздух.