-Это Бог Войны, - донесся до Рудольфа легко узнаваемый голос.
Он обернулся, машинально схватившись за рукоять кинжала, но тут же с проклятием убрал руку. Из тени рядом со статуей Дракона появилась Эвелин. Она вышла из тени так, словно не совершила ничего удивительного…да впрочем, так и было – для нее это было привычно.
-Что? – Рудольф сконфузился ее появлением. Ему не хотелось, чтобы она встретила его здесь в задумчивости.
Эвелин одернула идеально сидящее платье из темно-зеленого бархата и положила руку на одну из трех голов чудовищного Дракона. Статуя словно бы ожила и голова на глазах Рудольфа начала легонько тереться о ладонь ведьмы, глаза же всех голов радостно сверкали. Одна из пастей раскрылась, обнажая два ряда острых треугольных зубов и зевнула.
-Это Бог Войны, - Эвелин неопределенно кивнула в сторону статуи и принялась гладить уже другую голову чудища, - хороший мой.
Рудольф обернулся к статуе скорее для того, чтобы не видеть мраморного живого Дракона, но любопытство взяло верх, и он обернулся к ведьме, заметив, что Дракон снова стал статуей и глаза его выцвели. Эвелин смотрела на него спокойно и чуть насмешливо.
-Из каких земель этот Бог?
Насмешка ушла из ее лица, и Рудольф вдруг заметил круги под ее горящими глазами, болезненную бледность и весь ее усталый вид. Впервые ему подумалось о том, как ей, наверное, утомительно жить и что-то, похожее на жалость, неожиданную и оттого еще более колючую, ужалило его.
-Из далеких, - голос Эвелин дрогнул. – Эти земли за пределами Темных Территорий.
-За пределами? – Рудольф едва удержался на ногах. – За пределами нет ничего! Вода окружает территории. Земли Сибона и Маары – последние из существующих на восточной стороне, Валарс и Равьен – на южной, Уара и Идрин – к западной, а наши и Маарские провинции – к северной.
-Ты так думаешь? – ведьма снова пришла в прежнее насмешливое расположение духа, только теперь в ней еще и была какая-то тень грусти.
-Да я…- Рудольф осекся. Эвелин была старше его. Наверняка она знала больше, – я не знаю.
Эвелин удовлетворенно кивнула, развернулась и направилась по дороге в замок.
-Эвелин! – позвал ее военачальник, чувствуя, что обязан задать вопрос. Ведьма словно бы ждала этого и мгновенно обернулась. – Что…там?
-Там Жизнь и Смерть, - в глазах советницы промелькнул испуг. Когда она сказала о смерти, перед ее мысленным взором появился Габриэль. – Там Мир и Война. Там Бесконечность.
И больше не сказала ничего. Быстрый легкий шаг, шелест ее одежд, памятный аромат ее духов…и вопросы, вопросы, вопросы…
10
Въезд послов в столицу Авьера состоялся к закатному часу. Небо торжествующе окрасилось в алый и фиолетовый, полился золотыми бликами на головы собравшегося народа из любопытных и двора.
Разряженная толпа приветствовала послов из Яра. Послы въезжали на позолоченной колеснице, запряженной шестеркой вороных лошадей. Управлял шестеркой человек в сером одеянии и унылым лицом. Сами же послы приветственно отвечали улыбками, махали толпе.
Габриэль организовал в честь приезда гостей для простого люда угощения и представления, игрища. Толпа в этот момент обожала своего правителя больше, чем обычно. Поти вся толпа…
Конечно, в толпе были те, кто не желал с отчаяньем и болью, видеть Габриэля на престоле. Были члены тайного Ордена Глубин, мечтавшие видеть Абигора на прежнем месте.
Колесница остановилась в нескольких шагах от ступеней, ведущих уже в сам замок и купец со своим сыном вышли и склонили колено в знак почтения. Габриэль направился к ним и приветствовав каждого, позволил им подняться. Перед гостями распахнулись тяжелые кованые двери, двор расступился.
Глашатай объявил о народном празднестве на городских площадях, и медленно толпа схлынула, шумно переговариваясь и перешучиваясь.
Эвелин была мрачна. Она не стала приветствовать послов с должным почтением, ограничилась кивком, но послы так были восхищены и так дружелюбны и веселы, что не заметили ее мрачного холода.