Рудольф метался в томительном ожидании и сам не понимал, что не так. Лаура чувствовала тревогу и представляла как завтра, в это же время, уже может быть в далекой деревне на востоке. Хотя, ее муж и Эвелин последнее время перестали ругаться, чувство возросшей опасности не покидало ее.
Мария устала, но искренно веселилась. Она знала, что мать собирается увезти ее в деревню и тосковала, предчувствуя долгую разлуку с Эвелин.
Лотер ждал окончания празднества с надеждой. Его утомила пустая болтовня, суть которой виделась ему как то лишь, что двое пытаются обхитрить друг друга. Политика не влекла юношу.
Двор же буйствовал в неудержимом веселье. Адмирал Халет, Асмес и Вестер подпевали вразнобой певцам. Танцевали попечительницы и благотворительницы, жены и дочери сановников, веселились и сами сановники. Не весело было лишь Лауре, Рудольфу, Эвелин, Лотеру и Франсуа.
Певцы закончили одну песню и начали исполнение традиционной баллады. Гости затихли и приготовились слушать. Сильный голос запел, и отразились звуки от стен большой залы и усилились.
«На земле он был древним Богом,
Одержал сто тысяч разных побед…»
Эвелин исподтишка взглянула на Габриэля. Тот был спокоен – значит. Все отлично. Франсуа тронул ведьму за рукав и та обернулась. Министр финансов взглядом указал ей на пробежавшую тенью по залу Лауру и меньшую тень – Марию.
-Уедут, - безразлично сказал он.
-Уедут, - кивнула Эвелин. – Я обещала отпустить их.
-Габриэль позволил? – удивился Франсуа. – Семья военачальника как-никак, опасно отпускать.
«Он заклинал ночь и заклинал Луну:
«Яви же мне достойного врага иль друга…»
-Габриэль опасается того, что Рудольф слишком много себе позволяет неспроста, - Эвелин залпом допила вино. – Он ведь не только со мной пререкается. Со всеми. Габриэль говорит, что и с ним тоже. Ведет себя так, словно он едва ли не сам властитель.
-Последнее время он тих, - министр финансов подлил вина советнице. Его тревожил их разговор.
«И из Бога он стал вдруг верным слугой,
И почувствовал он грехов тяжесть души…»
-Да, я ему пыталась дать понять, что надо молчать. Халет его провоцировал разговором про порт. Рудольф стал слишком много знать, слишком много пререкаться. Его авторитет в армии тоже оптимизма не внушает. Если что…
Она не закончила, снова обернулась. Франсуа показалось, что она боится обнаружить то, что их разговор слышит Габриэль, но заметил, что она обернулась на взгляд Лотера – сына прибывшего купца Торвуда. Лотер, встретив ее взгляд, потупился и поспешно уткнулся в тарелку.
«Ее белые крылья серебрила Луна,
Он держал весь полет ее взглядом…»
-Если что-то случится - он потеряет контроль, - предостерег министр финансов.
-Я думаю, что Габриэль не допустит этого. Он что-то придумал, но что именно – я не знаю.
-Ты? – не поверил Франсуа. – Ты не знаешь?
«Он поверил в нее, и ночь стала темней,
Он понял – любовь страх души побеждает…»
-Не знаю, - поморщилась Эвелин. – Это удар по самолюбию. Знаю только, что Габриэль говорил о нем со Скилларом. Он говорил с ним, когда ты лежал в госпитале с отравлением. Именно тогда и пошел слух, что Скиллар привлечен к расследованию покушения…
Ведьма прервалась, сделала еще глоток и уже с улыбкой закончила:
-Которого не было…так?
Франсуа словно бы окатили ледяной водой. Он полагал, что его план гениален, но…выходит…
«Они летели среди живых и теней,
Не боясь конца золотой круговерти…»
-Болван, - беззлобно усмехнулась Эвелин. – Идея на пять баллов из пяти, а вот исполнение на три из пяти. Наследил. Неаккуратно.
-Я пытался найти выход, - министр финансов ошарашенно взглянул на нее.
-Чтобы не участвовать в заговоре против меня и остаться своим для заговорщиков, - кивнула она. – Я поняла.
-Обиделась? – Франсуа взглянул с мольбой на Эвелин. Та покачала головой:
-Время покажет, правильно ли ты поступил. Но ты сыграл на руку Габриэлю. Что же до меня… я не злюсь.
«И с тех пор для всех в мире людей -
Они символ вечной жизни и смерти…»
Эвелин хлопнула Франсуа по плечу и обернулась взглянуть на гостей. Она снова поймала взгляд Лотера. На этот раз он не отвел его и выдержал ее взгляд. Франсуа мысленно поставил ему плюсик. И мысленно отвесил себе пощечину за глупость и напрасный риск. Впрочем, успокоился он быстро. Его мысли занял Скиллар и Рудольф. Что же задумал Габриэль? Как он надеется избавиться от Рудольфа так, чтобы избежать недовольства?