На свои хрупкие плечи Кара взвалила и похороны Лауры. Рудольф превратился в тень и не участвовал в обсуждениях по поводу церемонии. Ему было уже безразлично. Он стал тенью, безмолвием, призраком. Наотрез отказался военачальник поменять покои, в которых еще витал дух Лауры и, казалось, раздавался смех его дочери.
Рудольф понял, что Мария находится у Габриэля. Он спрятал ее куда-то. И если он, Рудольф, будет выполнять приказы своего правителя без пререканий – ее вернут.
Больше всего военачальник страшился встретиться с Эвелин. За дочь он был уже более-менее спокоен – Габриэль убедил его, что в случае смерти Рудольфа – его Марию обеспечат всем, отпустят. Но встретиться с советницей Рудольф отчаянно не хотел. Он не мог поверить в то, что она не знала о готовящемся убийстве Лауры и похищении Марии. Душа его твердила, что Эвелин здесь не причем, но разум противился душе. Она – его советница. Она – его доверенное лицо. Неужто Габриэль укрыл бы от нее свой план?
Поразительно, но Рудольф не мог ненавидеть Габриэля. Может быть, от того, что теперь в его руках находилась жизнь Марии, может от того, что военачальник был предан Авьере и понимал, что лишь некромант способен принести мир в эти земли.
Вся боль и горечь бессилия трансформировалась в гнев, направленный на Эвелин. Он хотел в первые мгновения осознания задушить ее, убить голыми руками…и в то же время не хотел этого. Во-первых, понятное дело – боевая ведьма, опытная советница просто его в порошок сотрет щелчком пальцев. А вот как на это отреагирует Габриэль…не причинит ли зла Марии – неясно. А во-вторых, что-то удерживало Рудольфа от этого шага. Он не хотел причинить зла Эвелин. Даже теоритически. Сама мысль нападения на нее казалась ему тошной.
Печальная процессия вышла из парадного входа. Впереди шли служители Луала в траурных одеждах, с белыми лентами на рукавах. Они пропевали молитвы Луалу и девяти рыцарям адептам его тяжелыми, гипнотизирующими голосами.
Вслед за ними на руках вынесли гроб. Черный деревянный гроб, украшенный и завязанный лентами. Закрытый. Издевательски укрытый белыми шелками и убранный цветами. Следом за гробом шел двор и Рудольф. Кто-то нес в руках венки и цветы, кто-то темные свечи, горящие в ненужном свете дня.
Рудольф шел за гробом, не глядя ни на кого. Ему было понятно, что пришли на похороны его жены те, кто хотели поглазеть на его горе, приблизиться к нему, выделиться. Ему было противно. Он никого уже не хотел видеть.
К восточной стороне от замка, под сенью церкви главной церкви Луала располагалось кладбище для высших чинов и сановников. Габриэль милостиво позволил захоронить Лауру здесь. Самого правителя не было в толпе. В знак его дани скорби Рудольф видел роскошный венок из причудливых цветов и трав. Растения перехватывались жемчужными лентами.
Военачальник не ощутил ничего, когда началась погребальная служба. И даже, когда гроб опустили в вырытую яму и каждый, проходя мимо, отдавал дань скорби под звуки молитв служителей Луала, Рудольф действовал, словно на автомате: подошел к изголовью могилы, левую руку приложил к сердцу ладонью, приложил ладонь к губам, как бы передавая сердечный поцелуй и прошептал:
-Да освободится твой дух. Да найдет он покой в чертогах Луала.
-Да освободится дух твой, да найдет он покой в чертогах Луала, - вторил служитель церкви. – Да принесет он мир сердцу Бога нашего и адептов-рыцарей его. Девять рыцарей спустились на землю, нести Его слово. Девять рыцарей – адептов его, вознеслись в означенный час, принимая смерть мучеников. Да найдет твой дух место своей среди достойных душ. Да встречен он будет в чертогах. Прольется пусть благодать Луала на твои раны, да затянутся они, светом и миром излеченные…
Рудольф вернулся к своему месту. Могилу принялись засыпать землей. Сухое жжение в глазах и горле. Ледяной ветер в душе через кровоточащие раны. Сколько раз он видел смерть в битвах? Сколько раз умирали его солдаты? Он убивал, но смерть так близко не видел.
-Я скорблю с тобой, - шепот. Ненавидимый и желанный одновременно. Совсем рядом. Совсем близко.
Рудольф закрыл глаза. Невыносимо жгло. Зрение было слишком острым и видело каждую деталь.