Разорвать изменников. Нет. Мягко.
Надо доложить…Ему!
Да. Пусть Он казнит их. Пусть Он, их поставщик ресурсов, их благодетель, наниматель и Господин…пусть Он решит. Пусть Он решит.
Письмо. Надо отправить письмо. Почему же так медленно ползут слуги? Где же их любовь к погибшему правителю? К освободителю от многовекового уклада?
Наина слышала, как кричит Эвелин, бьющаяся в руках. Обе знали, что ничего не произойдёт. Потому что она не одна. Потому что не посмеет рискнуть жизнью юноши, запертого наверху.
-В темницу её, - бросила Наина. – И напишите…Ему.
-Ему? – Эвелин дёрнулась и замерла. – Кому Ему? Наина? Умоляю вас. Наина, вы не обязаны делать это. Нас пытаются рассорить.
Нет. Не пытаются. Уже не пытаются. Нас пытаются примирить перед большей силой, которая погрузит все Тёмные Территории в бесконечное блаженство…
Эхо голоса Эвелин исчезало в коридорах. Наина встретила прибежавшего с бумагой и чернилами слугу благосклонным взглядом.
Он разберётся, да. Они заплатят. Они все заплатят. За боль. За смерть. За несбывшиеся планы. За многовековой, опротивевший уклад жизни…да. Да!
27
Эвелин выдохнула в темнице. Неожиданная прохлада камня и подземелья сказалась благотворно. Не то, чтобы ведьма часто оказывалась в темнице, но это бывало в её жизни порою. И каждый раз – заканчивалось вполне благополучно.
В прохладе поросшего мхом камня клетки, она сумела привести мысли в порядок. Где-то капала вода, но для Эвелин это было лишь знаком проходящего времени – не более. Советница могла получить хоть какое-то представление о времени.
О судьбе Лотера Эвелин не беспокоилась. Она была уверена, что юноша оказался где-то в соседней камере. А еще в ведьме жила надежда на то, что она сумеет выпутаться без потерь. В конце концов, если включить логику, можно понять, что посланники Авьера не могут быть заподозрены всерьёз. Да и Габриэль…не останется же он равнодушным к советнице и сыну союзника?
Да, Габриэль, может быть и знал о творящемся в Сибоне, но мог не иметь полной картины, а ещё, Эвелин верила в то, что правитель благоразумен.
Единственное, что сейчас вызывает реальную тревогу – упоминание вдовы кого-то таинственного. Он – сказала Наина. Но кого имела в виду?
Абигор сейчас в Терре. Свергнутый правитель не смог бы обеспечить провоз и переворот вдали от своей обители. Самому бы уцелеть!
Эвелин не ошиблась в том, что Лотера отвели в камеру неподалёку. Не в соседнюю, но через одну. Он ничего не понимал, требовал и звал Эвелин, Габриэля, отца – но никто не являлся. Грозно заскрежетали замки, повернулся ключ и вот он остался один…в подземелье – почти в абсолютной мгле – лишь узкая полоска света из освещаемого свечами коридора пробивается в щель между дверью и каменным полом.
У Лотера не было самообладания Эвелин, да и в темнице он был впервые, а потому, очутившись почти в темноте, в каменном мешке, он бросился к дверям и стал стучать и царапать бездушное препятствие. Никто не приходил. Никто не отзывался. Отчаяние охватило юношу. Силы покидали его стремительно. В конце концов, он осел на пол возле двери и обхватил голову руками.
В это время, в соседней земле – в Авьере царило зловещее торжество. Бесновалась на столичной площади толпа, безумная в своей жажде мести и горе, обратившаяся в истеричную жажду кровопролития. Сегодня был день очередной казни поджигателей церкви Святого Луала. Скиллар проводил дознание жестоко и быстро. Он не церемонился с методами. Всякого, кто оказался поблизости в минуты возгорания – поджигали. Несколько низших служителей Луала готовились к смерти, обвиненные в предательстве короны и толпа, отчаянно желала верить в их вину. Один из высших служителей (тот самый, что совсем недавно провожал в последний путь жену военачальника Рудольфа – Лауру), был прилюдно разжалован и теперь ожидал казни, как простой житель.
В жажде крови и страданий толпа искала спасения от пугающего её Ордена Глубин. Ведь это они хотели покуситься на жизнь правителя. И именно они, узнав о раскрытии даты нападения, которую выдала Асфер, создали суматоху – провокация отвлекла от заговорщиков. Должна была отвлечь.
Толпа, конечно, не знала про Асфер и про её убийство. Толпа знала только кусочек картины: их правителя хотят убить заговорщики и заговорщики будут казнены. И народу этого было достаточно. И народ был доволен. Кровопролитие, жажда мести, страх за свои жизни и знание, что Орден Глубин, продолжая свою деятельность, будет лишь нести смерти невинным обывателям, бросали толпу на городскую площадь, несли её вперед бурным потоком горных рек.