Судьбы людей, которым Габриэль жаждал принести освобождение и осчастливить всех, сплетались на эшафоте и подле него. Печальные, горькие и радостные судьбы…
Как у той девушки, что вырвала клок волос у казнённого юноши. Ей удастся открыть свой трактир, который быстро станет популярным местом. Она проживёт долгую жизнь, и единственный, раз репутация её заведения будет слегка подорвана: какие-то нищие пьяницы устроят драку на его заднем дворе и одного из них найдут на рассвете. Однако вскоре её трактир обретёт даже большую популярность, чем прежде – это место станет любимым местом новой волны заговорщиков…
Судьбы, судьбы, судьбы – тысячи верёвок в руках кукловода. Кукловода, который отчаянно нуждается в своей советнице и за которой собирается ехать в этот же день…
28
С лязгом распахнулась тяжелая дверь темницы. Эвелин вздрогнула от неожиданности и, инстинктивно закрываясь от волны поступающего света, отодвинулась подальше, вглубь помещения.
Истомлённый раздумьями мозг жгло. Больно и тяжело давалась ей необходимость сохранять лицо.
На пороге с двумя стражниками стояла новоиспечённая вдова отравленного узурпатора. Лицо Наины освещалось зловещим торжеством и некоторой возвышенностью, присущей лишь в минуты духовного просветления.
Эвелин заставила себя подняться на ноги и слегка склонила голову в полунасмешливом приветствии. Советница понимала, что женщина явилась сюда не просто так.
-Возрадуйся, - губы Наины в свете коридорного освещения дрогнули. На глазах выступили слёзы счастья. – Возрадуйся, тебя простили.
-Мне нечего прощать, - надменно отозвалась Эвелин. – Я ничего не совершала, как и тот, что прибыл со мной.
Наина, казалось, не слышала. Окрылённая каким-то непонятным чувством, возвышенная, она вообще, похоже, ничего не замечала. Не хотела и не могла заметить.
-Тот, кто спас Сибон просил передать тебя и этого юношу в его руки, - продолжала Наина. Хотя и смотрела она прямо на Эвелин, её взгляд, словно затуманенный, проходил сквозь. Она не осознавала в полной мере, кто перед ней и почему. Важнее было то, что Он просил её. Как смиренная слуга, покорная рабыня Его воли, она выполняла просьбу.
В эту минуту Наина даже забыла об обвинении. Это было неважно.
-Передать? – Эвелин показалось, что она ослышалась. – Как это «передать»? кто он? Откуда?
Но вопросы ушли в пустоту бездонно-туманного взора Наины. Она знаком приказала ведьме идти за собой и двинулась прочь.
Мгновение или даже два ведьма колебалась. Затем, все же поддалась внезапному порыву. В коридор подземелья её вывело не только возможное освобождение, но и интрига. Безмолвной тенью, подобной тем, из которых выходила она в Авьере, Эвелин шла за Наиной. Мысли стремительно сменяли одна другую.
Кто мог помочь Сибону? Кто мог выкупить и для чего её и Лотера из плена? Кем так зачарована Наина? Кому выгодно изменить Сибон? Вопросы, десятками и сотнями вились вокруг, множились и заполняли собой всё подземелье, все винтовые лестницы, отражались от каждой фрески, изображающей старый Сибон, который так был памятен Эвелин, так чутко и нежно стучал в её сознании. Осколки старого Сибона смешивались с пульсирующими вопросами.
Неужели…Габриэль? Ответ пришёл так неожиданно и так просто, что Эвелин даже споткнулась о какую-то ступень, сражённая этой простотой. Конечно! Мастер многоходовых игр, магистр размена…
Конечно! Именно его чары действуют на Наину. Именно он ждёт её и Лотера для того, чтобы вернуть в Авьер!
Эвелин ускорила шаг. Встреча с Габриэлем была столь желанна, что она хотела ускорить время, хотя бы иллюзорно, сделать хоть что-то, чтобы быстрее увидеть его. Увидеть и получить все ответы на вопросы.
Эвелин увидела Лотера, идущего из соседнего коридора в сопровождении одного стражника и улыбнулась ему приветливо.
-Эвелин! – юноша обрадовался советнице. Безмерное чувство грядущего покоя и гармонии коснулось его светлым лучом и отразилось в блестящих молодостью глазах.
Их вывели через галерею к выходу из ратуши. Распахнулись двери, и Эвелин увидела кучу народа. Сибонцы и сомнительные личности из числа свиты павшего узурпатора радостно приветствовали кого-то, закутанного в кроваво-красный плащ, восседавшего на благородном вороном коне…
Эвелин сделала было радостный шаг навстречу, и замерла. Этого не могло быть.