Въезд Абигора в столицу Терры обставлен был с королевским размахом. К Белому Дворцу правителя соорудили дорогу из нежных светлых цветов, холодных на вид, как мрамор. Этими цветами владела когда-то гордыня и сейчас они беззащитно будут раздавлены тяжёлой золочёной колесницей и всадниками.
В небо взлетела стая белоснежных птиц, вызывая возгласы восхищения. Рудольф взглядом проследил за стаей, восхищенно и изумлённо. Авьер был мрачным местом – Терра была светлее. Авьер состоял из холодного камня, частых дождей, фиолетового отблеска солнца на тяжёлом, просевшем небе, чёрной земли, холодных ветров. В замке же раздавался в углах шёпот, скользили тени, тускло блестели горящие свечи. И галереи…бесконечные галереи, в которых убивали, в которых шептались призраки замученных в подземельях, гремели цепи узников, и никогда не властвовала тишина. Даже церковь Святого Луала несла в себе отпечаток этой холодной мрачности и отчуждения. Высокие стены и своды давили, заставляли ощущать себя ничтожным, рабом этого бесконечного мрачного могущества, этой тёмной власти.
Терра была абсолютно иной. Здесь было много света, а здания строились из светлых камней, которые грело ласковое солнце. Облака здесь плыли лениво, не закрывая основного света. Ветер касался ласково солёной свежестью с моря. Всюду радовала глаз зелень. Статуи запечатлели не богов, не героев и не мифических чудищ, а стремились сохранить красоту. Ангелы с нежными лицами, девушки в струящихся шёлком каменных одеяниях, мужчины с благородными лицами и фигурами, радостные дети…
Рудольфу уже довелось побывать и в замке Терры. В замке Правителя. Лёгкий, белый изнутри и снаружи, с очень тёплыми Залами, хорошо освещён и до того прозрачные стёкла на многих потолках и окнах, не закрашенных витражами и рисунками, что, казалось, что их нет совсем.
Была здесь и своя церковь. Рудольф верил в Луала, но от соблазна посетить церковь другого верования не отказался . Всё внутри преисполнено было изящной лёгкости, ты ощущал себя равным с Богом, а не рабом у его престола. Музыка звучала нежным переливом, не давила, лишая возможности дышать… как это всё казалось ему удивительным!
Даже люди отличались. В Авьере властвовал страх и поклонение. В Терре – дружелюбие. У Габриэля народ питался слухами, жадно придумывал и домысливал, жаждал раскопать что-нибудь, обращался против нового врага столь радостно, что готов был терзать его на куски. А в Терре народ был неспешным, мирным, отходчивым и захваченным идеями Абигора. Терра не грезила войной – это Рудольф понял сразу. В Терре властвовал Абигор. А вот уж он жаждал возвращения в Авьер, тщательно скрываясь за лицами и масками. Но маг избрал иной путь. Он решил наводить смуту в ближних землях, чтобы везде потом прийти спасителем и окружить Авьер кольцом. И тогда…прорыв.
Абигору уже не сколько нужен был Авьер (любили его в Терре, за правление он мог пользоваться ресурсами, армия же его составляла большей частью – отбившиеся от других стран солдаты, получившие из рук его шанс), ему нужна была месть. Он действительно был безумен. Фанатично преданный магическому искусству он не мог править. Но разве мог стерпеть Абигор то, что кто-то сверг его с законного престола? Нет. Разумеется, нет.
Рудольф проследил за последней, исчезнувшей в ярком небе птицей и, услышав стук колёс и радостный взрыв музыки, перевёл взгляд на величественные кованые ворота.
Шестёрка вороных лошадей въехала в столицу. В тяжёлой, золоченой карете сидел Абигор. Рудольф скользнул взглядом по его внешности с интересом. На миг ему показалось, что Правитель взглянул на него тоже, но, скорее всего, это была случайность, но у военачальника перехватило дыхание.
Этот взгляд…тёплый, но очень жуткий из-за внутреннего горящего пламени.
В карете рядом с Правителем, приветственно машущим всем жителям, радостно бросавшим под ноги лошадей его свиты букеты, сидело двое, закутанных в кроваво-красные плащи.
Эти двое, казалось, не подавали признаков жизни. Они сидели, словно куклы. Их лиц не было видно. Если бы не мелко-мелко вздрагивающие плечи ближней к Рудольфу фигуры, он вовсе бы счёл их мёртвыми или каменными.
Военачальника охватило любопытство. Так любопытны были и фигуры, и карета, и Абигор. Карета между тем ехала прямиком к дворцу, сопровождаемая грозными всадниками. Рудольф, как и большинство военных соратников Абигора спешили за Правителем.