Сибон содрогнулся в холодном предчувствии беды. Затихло всё то, что не успело затихнуть в дни тяжёлого переворота и начавшегося траура по Волоху.
Казалось, само небо помрачнело и нависло над несчастной страной, попытавшейся изменить многовековой уклад жизни. Холодный ветер, обвивавший всадников из Авьера с удивительной осторожностью, касался их плащей и волос с неохотой, почти не затрагивая, ветер словно бы боялся оказаться слишком близко к пришедшим воинам.
Но Сибон и его жителей ветер не боялся. Он безжалостно рвал остатки лент на лавчонках и складах, взбивал одежду и волосы, кружил в сумасшедшем танце, стремясь скрыть в своих резких порывах свой страх.
И даже те, кто безмерно далёк был от магического мира, понимали, что ветер несёт Смерть. Ведь этот ветер явился вместе с её проводником и управителем…
Ничего не дрогнуло на лице Габриэля, когда он услышал от скованной жестокой и грубой цепью Наины, куда делись его послы. Ничего не дрогнуло, казалось, в его бездонных, тёмных глазах, но каждый, кто находился в эту минуту в Ратуше и был, к своему несчастью, всё ещё в сознании, почувствовали, что коснулось этой бесконечно мрачной души…
Наина, фанатично преданная Абигору, уже выла о пощаде, умоляя врага своего недавнего покровителя простить её.
Но даже в её состоянии отчаянного безумия нельзя было не понимать, что всё кончено.
Ветер, пришедший в Сибон вместе с всадниками из Авьера, хорошо знал своё дело. Он подхватил чёрное пламя, расползавшееся змеёй по стенам Ратуши, когда Габриэль покинул её стены. Ветер подхватил пламя, закружил на мгновение и усилил.
Со страшным стоном затрещали стены древнего здания. Но ещё более страшили крики изнутри. Нечеловеческий вой, съедаемых заживо пламенем людей, леденил кровь. Однако Габриэль был бесстрастен. Ничего не отражалось на его лице с изящными и правильными чертами. И это «ничего» внушало ужас гораздо сильнее, чем самый яростный крик, что когда-то раздавался в Тёмных Территориях.
В безмолвии были всадники. В безмолвии пребывали жители Сибона, отчаянно желающие уже вернуться к своему многовековому укладу и закончить всё, что ещё совсем недавно и весело начиналось. Молчало и грозное небо, под острым краем которого горело Древнее Здание.
Всё было кончено. Ратуша сгорела быстро. Никто не произнёс и звука. Всё было в страшном замедлении и ужасе. Безмолвном ужасе.
Ни сожаления, ни тревоги – ничего не отразилось в Его глазах. Он вскочил в седло, быстро и легко, развернул своего коня, пришпорил и отправился в Авьер, оставив равнодушное молчание позади себя. Развернулись и всадники. Кони понеслись назад, в столицу. Всадники покидали пепелище.
Когда Габриэль вернулся в столицу, то сразу же сделал две вещи: сообщил, что Эвелин и Лотер отправились в поездку по Территориям дальше и пока не вернётся. Второе же деяние – вызов Франсуа на личную аудиенцию, разговор «с глазу на глаз».
Министр финансов не верил в разнёсшийся по Авьеру слух об Эвелин и Лотере. Его тревожило то, что в Сибоне творилось что-то неладное, а Габриэль это скрыл. И советница не ответила ничего на его письмо. Это было не в её привычке.
-Франсуа, вы связывались с Эвелин каким-либо способом после её отъезда? – тон Габриэля был очень тих и дружествен. Но в этой обманчивой дружественности таилось зловещее.
Франсуа держался вполне спокойно. Только не было вечной полуулыбки на его лице, возможно, чуть более бледном, чем обычно. Он стоял ровно, выправка придворного и гордая стать не покидали его в отличие от уверенности в том, что удастся выйти живым и невредимым из этого пропитанного духом Смерти кабинета.
-Да, - ровно отозвался Франсуа и взглянул в глаза Правителю. Скрывать смысла не было. Скорее всего, Габриэль уже знал или подозревал… Если же ему действительно удалось повидаться с Эвелин, она показала ему письмо. Так или иначе – притворяться бессмысленное занятие.
-Что же вы сообщили ей, Франсуа? – Он не сводил взгляда с министра и на дне его взора колыхались тени смерти. Жадно раскрывали эти тени свои рты и тянули руки…
-Сообщил, что в Сибоне беспорядки, и она должна быть осторожна, - Франсуа смело взглянул в глаза Правителю, но не смог удержать взгляд и отвёл его с постыдной поспешностью.
-И откуда у вас эта информация? – некромант был зловещ. С каждым мгновением его спокойствие, казалось, становилось всё более мрачным, и готово было пролиться раскалённым гневом.