В некотором роде некромант и ведьма были фанатиками. Их уже не прельщали личные триумфы, нет. Личные победы, власть – все ушло на задний план, а впереди – блистательное будущее, общее благо для всего мира Темных Территорий. Авьера была первым, но далеко не самым слабым государством. Габриэль и Эвелин чувствовали этот важный, первый шаг для их цели. Общей цели. Общей на два сердца, на две души и две жизни. Двойственность сплеталась в единую линию. Они готовы были идти вперед. Вперед к всеобщему миру. Вперед к благу.
Эвелин не шла, а уже словно летела бы по тайным сырым переходам, освещенных тусклее, чем коридоры основные. Она миновала несколько этажей почти бегом, только шелест ее одежд еще отдавался эхом в промелькнувших проходах. Малая приемная находилась от ведьмы за каменной стеной, а значит – осталось пройти через зеркальный кабинет министров, комнаты прислуги и…
Советница проскользнула в спрятанную в каменной стене дверь и очутилась уже в своем тайном кабинете. Вход сюда имел лишь Габриэль, по приглашению же – некоторые министры. Эвелин быстро пересекла помещение, взглядом отметив, что на ее столе из темного дерева скопилось порядочное количество бумаг, и вышла уже в свои покои. Скинув с себя дорожный плащ прямо на холодный пол, укрытый тонкими коврами, Эвелин без сил рухнула в огромную постель. На пол упало несколько подушек и покрывал, но ведьме было сейчас все равно. Из ее сознания почему-то не шел облик Асфер – глупой бунтарки, так нелепо позволившей себе раскрыться и отравленной.
Врага опасного можно убить без сожалений. Здесь же главным врагом была глупость, и амбициозность…ну вот зачем эту молодую женщину понесло в тайные общества? Действительно, нужно разыскать ее мать и назначить ей выплаты. Ничего, казна не пострадает.
Успокаивая себя, Эвелин не заметила, как начала проваливаться в царство снов. Дорога не прошла незаметно. Даже для ее нечеловеческого организма путь был сложный.
Ведьмы и маги рождались лишь в Авьере. Именно здесь великий бог Луал оставил свои силы во времени, чтобы самые достойные люди получали эту силу с рождением. Силу нельзя отобрать, можно лишь отказаться от нее. Ее можно увеличить путем длительных тренировок. Некроманты – самая редкая каста магов первая открыла эту возможность. Ведьмам и прочим магам – проводникам стихийных сил приходилось куда легче, чем некромантам. Смерть подчинялась лишь сильнейшим, когда стихии подчинялись и более слабым.
Эвелин слабой ведьмой никогда не была. Она появилась на свет в обычной крестьянской семье в провинции Авьера. С самого раннего детства будущая советница отличалась не только скрытным нравом, но и странностями в поведении. Подолгу она смотрела на деревья и реку, что-то шептала, обращая взор куда-то вверх. Жители деревни косились на маленькую юродивую, но пока молчали. Зато дети, куда более жестокие, чем их родители, возненавидели Эвелин. Если поначалу ее просто не брали в игры, сторонились и дразнились, то с возрастом забавы детей становились все хуже. Им ничего не стоило вырвать у ведьмы праздничные ленты из кос, толкнуть ее в грязь или отобрать самодельные игрушки. И для самой же Эвелин был хуже тот факт, что она не могла заплакать от обиды. Ей было очень больно и горько в душе от поступков, но слёз она не проливало. И это ожесточало ее ровесников.
Эва не желала зла никому долгое время. Свои обиды она быстро забывала…пока могла. Однажды она все-таки не сдержалась и прошипела проклятие в спину убегавшей кучке детей, которые только что бросили свежевыстиранное белье в грязь.
Тогда все и началось. Невиданная прежде хворь свалила с ног одного обидчика за другим. Других детей, которые Эву не трогали, болезнь не коснулась, как не коснулась она самой Эвы, взрослых людей или скота.
Жители деревни, которые уже давно косились в сторону семьи будущей советницы пришли с требованием к ее матери. Они требовали излечить своих детей, угрожали ей и ее семье…
Эвелин вскрикнула и проснулась. Некоторое время ей чудился пришедший из сна запах паленой шерсти и привиделись забытые в прошлом лица, искореженные агонией и ненавистью. Вопли доносились из забытой жизни.