-Думал, что ты не решишься уже. – Абигор скосил на неё взгляд. Эвелин гордо выпрямилась и уставилась перед собой, вспомнив, для чего затеяла это шоу. Доказать, что она предана лишь Габриэлю, а его, Абигора не ставит ни во что. Ни его, ни Терру, ни идеи – ничего. Есть лишь некромант и Авьер. – К слову, управилась ты быстро.
Эвелин молчала. Она не ожидала такой реакции на причинённый ущерб и это её беспокоило. Ведьма не раздражила Гордого врага. Напротив, кажется, сделала то, что он и предвидел.
-Я переведу тебя в другую комнату. Побольше, - продолжал Абигор, которого, похоже, забавляло даже её отрешённое молчание. – Когда ты разгромишь её – в новую, ещё больше. И так далее.
Несколько колкостей вертелись на языке Эвелин, но та с усилием промолчала.
-Не думай, что я не знаю твоих мыслей. – Абигор вздохнул, оглядывая комнату и учинённый погром. – Ты хочешь показать мне, что верна лишь Габриэлю, вывести меня из себя. Но по итогу – ты осталась голодной, испачкалась в чернилах и испортила кучу замечательных вещей.
Он коснулся её щеки извлечённым из кармана светлым платком с вышитой буквой «А» в вензелях и переплетениях. Эвелин вздрогнула, но Абигор неожиданно настойчиво положил ей руку на плечо и слегка сжал, не давая шелохнуться. Сам принялся стирать чернильное пятно с её кожи.
-Вещей не жаль. Будут новые. Всегда будут. Да и ужин тебе принесут скоро новый. Но вот пятна вывести сложнее.
-Я не буду есть. – Эвелин вырвала платок из его рук и швырнула в сторону.
В своей жизни Эвелин отравила столько людей, что никогда не чувствовала себя за столом в безопасности. Яд казался ей близким оружием, подлым и неприятным, но смертоноснее стали и даже магии. Яд был доступен всем.
В своих кабинетах советница разрабатывала новые яды магического происхождения и противоядия к ним. Понемногу она приучала свой организм к отраве, употребляя в малых дозах смертельные микстуры.
Кроме страха за безопасность в отказе Эвелин говорила ещё и гордость. И желание не покоряться до последнего. Без еды ведьмы и маги могут жить дольше людей, но загвоздка была в стальном обруче на шее советницы. Она не могла знать наверняка, позволит ли тот ей продержаться без пищи.
-Попробуй хотя бы, - тон Абигора был поразительно ласковым. Казалось, он говорит с ней как с ребёнком. – Если бы тебя хотели убить, или пытать, сделали бы это. Но я желаю тебе лишь счастья.
-А я желаю себе вернуться в Авьер! – отрезала Эвелин. – Вернуться вместе с Лотером. Он сын посла из Яра. Он вообще не должен здесь быть.
-Я отпущу его вместе с тобой, - пообещал Гордый враг. – К слову, ему здесь понравилось. Он половину дня просидел в библиотеке Терры. А ещё рвался к тебе, но я объяснил, что ты ещё слаба.
-Он в порядке? – Эвелин не на шутку растревожилась. Если Лотеру приглянулась Терра, значит ли это, что в случае ухода Торвуда с поста главного купца гильдии Яра, Лотер заключит с Террой союз, бросив Авьер?
Похоже, мысли Эвелин отобразились на лице, потому что Абигор усмехнулся и отозвался на них:
-Лотер не станет заключать с нами союз. Он не удержит власть в гильдии купцов. Исторически Яр и Авьер были соратниками из-за близкого положения и земель Равьен, несущих караванам Яра ущерб. Зря боишься.
-Не боюсь, - Эвелин спрятала лицо в ладонях и ткнулась в колени. Она чувствовала в этом снисходительном веселье Абигора ещё большее унижение, чем пытки.
Гордый враг поднялся с пола. Эвелин почувствовала это не глядя. Он походил по комнате, что-то зашевелилось, зашелестело, засквозил лёгкий ветер по полу.
Ведьма не поднимала глаз. Она прекрасно понимала, что не добилась ничего, пошла на игру Абигора и ничего через пару мгновений в комнате даже не скажет никому об её протесте.
Лидер Терры протянул ей руку, предлагая помощь в поднятии с пола, но ведьма проигнорировала его. Абигор, казалось, ждал и этого.
Комната приобрела первоначальный вид. Единственное изменение было в том, что столик стал выше и длиннее, и к нему теперь примыкали два витых стула друг против друга. Абигор скользнул за дверь, что-то сказал кому-то и вернулся весьма довольный. Потирая руки, он сказал:
-Сейчас принесут ужин для нас. Не знаю, когда ты ела последний раз в Сибоне, но здесь ты уже второй день. Я не позволю тебе умереть от голода в своей земле.
Она отозвалась другой фразой:
-Значит, мне осталось пробыть здесь двенадцать дней ещё?