Можно отнести к часовщику…нет!
Чего это он? У него, у Скиллара, нет ни отца, ни матери. У него есть Правитель. И только. Только его господин.
Скиллар жёстко отбросил часы вслед за оправой и, обновлённый, готовый к новому действию, счастливый от своей награды, вышел из скромной комнаты и направился к темницам. Ему предстояло провести допрос Франсуа.
40
Гордый Враг Абигор был мрачнее обычного. Эвелин же находилась в явном смущении, когда лидер Терры заявился ранним утром в её покои в сопровождении двух девушек-служанок и лишь коротко кивнул пленённой гостье.
Эвелин поднялась навстречу ему, с несвойственной робостью заглядывая в глаза Врагу, свергнутому её же руками правителя. Ведьма не верила, что её отпустят просто так… ещё и раньше срока. Суть своего заточения она понимала смутно, но сердце её билось в предвестии чего-то страшного и непостижимого.
Рука Абигора, спрятанная в кожаной перчатке, скользнула к шее Эвелин, отбросила мешающие пряди волос и замерла на самом горле. Советница замерла - сейчас её жизнь висела на ниточке, концы которой прятались в руке, застывшей на горле. Ничего не происходило. Она ощущала кожаную мягкость перчатки и стальной обруч.
-Боишься? – Абигор спросил тихим угрожающим шёпотом, вглядываясь в ту, что поспособствовала отнятию его власти, в ту, что должна была через несколько дней вместе со своим любимым правителем и его давним врагом спасти все Территории…
Эвелин не ответила. В глубине её глаз блеснули фанатичные огоньки. Словно бы чёртики… эти чёртики плясали, издевались над Абигором, кричали ему: «Убей же меня, убей. Я стану мученицей в Авьере. Убей».
А чего добьёшься этой смертью? Нет. Ты уйдёшь отсюда, Эвелин. и уйдёшь прямо сейчас. Пока я тебе позволяю жить. Тебе и твоему господину… ты служишь ему не как равная, а как жалкая раба. Раба своей слепой любви.
Взмах у горла, Эвелин тоненько взвизгнула и отшатнулась, когда серебряная вспышка громыхнула у самого её уха.
Потеряв равновесие, она выскользнула из кресла, прямо на пол и теперь сидела на ковре, растерянно потирая шею и всё ещё не веря своему освобождению.
Какая же ты жалкая, Эвелин. Как и все люди. Да, у тебя есть магическая сила, но ты тот же человек. Ты прошла проверку, не поддалась на свой страх и не присягнула Абигору… осталась верна Габриэлю. Но это не сила. Это преданность…это раболепие.
-Соберите её, - бросил Абигор сжавшимся в углу служанкам и направился к дверям, когда у порога его остановил голос…тонкий, растерянный голос.
-А…Абигор?
Гордый Враг не обернулся к ней… на его лице помимо его воли появилась злая усмешка, а демонстрировать её он не собирался. Не сейчас и не здесь.
-Да? – он пытался быть спокойным. И только самый чувствительный опытный маг мог почуять его настоящее настроение. Эвелин была опытным обладателем магической силы, но её человеческая сущность не позволила ей услышать истину в тоне врага, сосредоточив внимание на своих лишь ощущениях… о, какая непозволительная для магической твари роскошь!
-Спасибо, - робко продолжила ведьма. – Спасибо, что не тронул нас. Мы уедем из Терры с Лотером.
Последняя её фраза прозвучала с полной уверенностью, и чувствовалось, что самообладание к ведьме вернулось вместе с её свободой в магическом искусстве.
Абигор коротко кивнул, но не обернулся и не произнёс ни слова. Он исчез в дверях, скрылся за границей покоев Эвелин, оставив её на растерзание эйфории и лёгкого змеиного сомнения.
Советница появилась в белом дворе замка через четверть часа. Она щурилась от непривычного яркого солнца, слегка ёжилась от необычного тёплого дуновения ветра…
Служанки Абигора постарались на славу. Они облачили ведьму в новый тёмно-зелёный бархатный плащ, расшитый золотыми нитями и шёлковой отделкой высокого ворота в тон плащу. На ногах ведьмы блестели золотыми пряжками чёрные высокие сапоги, на поясе чёрного походного костюма висел кинжал с рукояткой, выложенной из красных камней.
-Советница?! – Лотер. Конечно, это был он. Всё также бледен, облачённый в костюм из светло-голубой материи, также расшитой золотом… он был счастлив видеть Эвелин и знать, что они, наконец, возвращаются в Авьер. Нет, Терра пришлась ему по вкусу и книги, к которым его допустили, захватили любопытствующий и амбициозный дух. Но здесь у него не было подходящих собеседников, а местных жителей Лотер быстро нашёл утомляющими внимание. Он рвался в Авьер. И в то же время отчаянно не хотел ехать туда…