Бедная, бедная Терра! Склизкая, серая, изъеденная страна. Как же тяжек твой грех! Как же тяжела твоя судьба.
Капитан городской гвардии разыскивал взглядом Абигора, который, словно бы испарился. Он нашёл его в окне дворца… в алом плаще, усмехающийся Гордый Враг, спасающий тысячи жизней Терры от разочарований. День за днём. И скрывающий это тщательным образом от всех.
Рудольф сам не понимал, что на него нашло. Не сводя взгляд с окна, он преклонил колено, признавая величие врага. Всесильный, могучий маг. добродетельный в своём безумном и молчаливом подвиге…
Мог бы так Габриэль? Никогда… Авьер был мрачным местом, но местом живым. Габриэль был ликом смерти, и он не смог бы поддерживать жизнь так долго.
Всесильный Абигор.
Рудольф осознал, что у него не поднимется рука на такое величие и безмолвное безумие изгнанного короля Авьеры. даже ради дочери. Он не в силах отнять иллюзию жизни у несчастной Терры. Бедная, бедная Терра…
42
Кони ретивые и яростные, гордые своей ношей, во весь опор неслись уже по землям Авьера. Лотер мог поклясться, что от Терры до Авьеры путь занимал от трёх дней до пяти, но, благодаря чему-то безмолвному, висящему в воздухе напряжённой нитью, они не пробыли в пути и половины дня.
Эвелин летела впереди, не оборачиваясь назад. Она молчала, и, хотя Лотер пытался до неё докричаться, задать вопрос, узнать подробнее о её заточении, ведьма не реагировала, подгоняя своего коня.
Смертоносец шёл уже тяжело, из последних сил – похоже, что магически усиленная скачка подкосила его, но он не желал сдаваться…и в этом было сходство с всадницей.
Лотер жалел своего коня, и тот значительно отставал…
Провинции Авьеры летели перед глазами перепуганного купеческого сына, мелькали здания, сооружения, мельницы, склады – он не мог выцепить что-то в отдельности. Всё сливалось перед его глазами в разноцветную массу.
И всё прекратилось.
Остановилось, замерло. Встали кони. Лотер попытался спрыгнуть со своего коня, но не смог, слишком сильно кружилась голова, и всё плыло перед глазами, и чьи-то уверенные руки стащили его бережно и аккуратно на землю…дальше мир всё кружился и чей-то ласковый шёпот славил то Габриэля, то Абигора, возносил мольбы Луалу и самой глубокой тьме…
Появление Эвелин посреди совещания было триумфальным. Сдав на руки придворным Лотера, ведьма столь стремительно пронеслась по коридору замка, что даже живые зеркала не успевали отразить её бледный и тревожный лик в своих гладких поверхностях.
Она проигнорировала охрану у Зала, которой велено было докладывать обо всех гостях, и не велено было пускать кого-то без доклада, и просто вышла из пустоты, оборвав доклад худенькой целительницы с большими, как у стрекозы, поразительно яркими глазами.
-Мир вам, - бросила Эвелин с усмешкой, похлопав целительницу по плечу, и прошла под взглядами на своё место. Она слышала за собой удивлённое перешёптывание и сдержанные возгласы, чувствовала, как колет её внимание…и не сделала ничего.
Габриэль не был удивлён. Он давно ощутил присутствие своей советницы в Авьере. Кивнув ей, правитель жестом предложил целительнице закончить доклад.
Та, с непередаваемым ужасом взглянула на него. Ей не хотелось быть здесь в присутствии Эвелин – она откровенно её боялась, вскормленная с самого раннего детства рассказами о злодеяниях этой ведьмы.
Сама же ведьма с видом, словно бы ничего не произошло и она каждый раз врывается в Зал совещаний после долгого отсутствия, оглядела присутствующих. Легко кивнула Наине, поморщилась, взглянув на адмирала Халета, на лице которого оставались следы бурно проведённой ночи, улыбнулась мастеру Торговых дел – Асмесу и взгляд её потемнел. Она ещё раз резко и стремительно обвела взглядом зал…
Франсуа не было.
Ведьма не стала задавать вопрос, но он рвался с её губ и только под взглядом Габриэля, она сумела сдержаться. Тревога терзала душу Эвелин, она вдруг вспомнила, как получила, жизнь назад, письмо от Франсуа, в котором он предупреждал, что в Сибоне восстание и тьма знает что ещё.