Одного этого хватило бы Габриэлю, чтобы уничтожить Франсуа, если тот вмешался в его планы. Да, Эвелин поехала дальше и после того, как получила письмо – но министр финансов влез в планы правителя…
-Эвелин, позволь представить тебе нового министра финансов – Форн, - словно бы отозвался на мысли своей советницы некромант.
Сначала Эвелин не осознала, что это обращение к ней. Потом она услышала и поняла…
Медленно взор ведьмы коснулся серого безжизненного лица нового министра финансов. Острое, худое лицо словно бы мёртвое… непонятного цвета глаза глядят остекленело и пусто. Он был твёрд в своей стати, но слишком худ и болезнен. Волосы растрёпаны, небрежны…как не сходился образ этого человека с тонкими манерами Франсуа! Как не походил этот призрачный человечек на лукавого придворного с вечной полуулыбкой, призванной скрывать маленький шрам на уголке губ, и его аккуратностью, отточенностью…
Лица нельзя было терять. От неё ждали реакции. Эвелин одарила Форна самым дружелюбным взглядом, на какой была способна. Когда-то с таким же взглядом она сожгла деревню, когда-то, с таким же взглядом она отдала приказ об убийстве невинных городских жителей, и с таким же взглядом она испытывала свои яды…
Но присутствующие человеческие создания были слишком маложивучи, чтобы знать всё это и вздох облегчения прокатился по Зале. Эвелин было всё равно – её взгляд предназначался Габриэлю и он, ведьма была готова клясться чем угодно, понял правильно знак своей соратницы. Успокаивающе правитель слегка кивнул, предлагая вести искренний разговор позже…
Эвелин с трудом дождалась конца заседания – оно шло скомкано: докладчики то и дело косились один на другого, избегая смотреть в сторону советницы, сохранявшей непроницаемую тёмную маску на своём лице.
Когда обсуждение закончилось, советники и царедворцы радостно и быстро оставили Залу. В молчании остались двое – Габриэль и Эва. Его Эва.
-Как Лотер? – спросил правитель, наконец. Он стоял у окна, облокотившись с нарочитой небрежностью на подоконник.
-Жив. Я отправила его в лазарет, - отозвалась Эвелин пустым голосом и пустота оставила её. – Как Франсуа?
-Он оказался предателем, - жёстко ответил Габриэль и круто повернулся. Теперь он видел Эвелин прямо перед собой. Истерзанная тревогой и сомнениями, переживаниями и смятением души, непониманием она стояла в полумраке Залы, одинокая в своём гордом фанатизме и безумстве…
Ничего не отразилось на лице ведьмы. Она молча кивнула.
-Он жив? – и снова безжизненность.
Габриэль ответил:
-Да.
И тут же правителю резко захотелось, чтобы она лучше закричала, зарыдала, бросилась его умолять, ударила бы, наконец! Всё лучше, чем это безжизненная пустота в её голосе и потухший взгляд. Что же с ней сделал Абигор?
Габриэль решительно подошёл к ней, взял её за подбородок и заставил взглянуть её в свои глаза.
-Ненавидь меня, - попросил некромант приглушённо, слегка касаясь её волос ниточкой магии.
И она возненавидела. Ненадолго, но этого хватило, чтобы сдерживаемая боль, растерянность пленения и потери разорвали покров безнадёжной пустоты, вырвались монстрами из её груди, сорвались с губ обвинениями и криками. Истерические слёзы жизни, ненависть, смешанная с мольбой и болью бились на полу в облике Эвелин, а обручённый со смертью – жестокий отблеск лика неживого мира, тенью, лежащий в глазах, ждал конца этого потока, ласково утешая, но без рвения, наслаждаясь разгорающимся огнём её души…
Жизнь и смерть схлестнулись в воздухе и переполнили энергией всю Залу и, чтобы избежать всплеска и соединения двух сил в разрушительный дух, жизнь уступила… она дала разрядку воздуху, вобрав в себя часть силы со слезами.
-Я могу сделать что-то для Франсуа? – Эвелин дрожала от слёз и прорвавшегося потока эмоций. А может быть – просто в Зале было слишком холодно?
Габриэль набросил на её худые плечи свой бархатный плащ, и она доверчиво закуталась в него.
-Не будем об этом, - мягко улыбнулся некромант. – Позже. Есть дело поважнее. И мне нужна твоя помощь…однако, ты меня возненавидишь, узнав, что Абигор с нами.
Эвелин попыталась скинуть плащ, но рука Габриэля плотнее прижала его к ней. Для верности он обнял её и советница сдалась.