-Проводили? – Габриэль растерялся. – Но никаких записей я не…
-И не найдёшь! – весело откликнулся гость, почесал нос. – Сгорело всё. Сгорело. Да и ты ведь…записей не оставишь? Верно?
-Да, разумеется, - Габриэль был ошарашен и сбит с толку. Цена ритуала – жизни людей и магическая жизнь. Вильгельм же так просто говорит об этом…
-Место знаешь? – продолжал своё наступление гость, в упор не замечая выражение стальной ненависти в глазах собеседника. – Чудно! Про жертвы знаешь?
-Знаю, - настороженно некромант отпил вино.
-От каждой магической страны-образователя – пять человек, - весело закончил Вильгельм.
Казалось, судьба смертников ничуть не пугает его и даже веселит.
-Терра, Нимлот, Идрин, Уара, Валарс, Яр, Авьер, Равьен, Маара и Сибон, - перечислил страны Тёмных Территорий гость. Он заметил изумление на красивом точёном лице Габриэля и пояснил, - лучше полсотни человек, чем все, верно?
-Разумеется, - насмешливо отозвался Габриэль. – У нас есть пятёрка из Терры, Авьера, Сибона, Яра и Равьен.
-Половина, - вздохнул Вильгельм. – Хорошо. Остальные территории распределим. Теперь самое главное…
Габриэль радушно улыбнулся, предлагая гостю не смущаться и смело излагать терзающие его мысли и сомнения.
-Кто будет пятьдесят первым? Жертвам нужен сопровождающий маг.
-Нас четверо, - усмехнулся некромант. Радушие исчезло с его лица также быстро, как и появилось. – Абигор, я, Эва и вы.
-Девушку считать не станем, - Вильгельм покачал головой. – Вы, мой друг, вряд ли сброситесь с ними. Слишком уж вы властолюбивы.
Габриэль промолчал, не зная как реагировать на такой странный комплимент. Или оскорбление.
-Я или Абигор? – размышлял вслух Вильгельм. – Конечно. Я или ваш старый враг?
-Враг, - быстро отозвался некромант.
-Он знает о своей участи?
-Полагаю, он готовит её мне.
-Не стоит, - мягко возразил гость. – Я приму на себя эту роль. Двум ритуалам такой силы не бывать для одного человека.
-Перестаньте! – вспылил Габриэль. – К чему Вас? Вы – потрясающей силы маг, вы…
-Устал от этой вечности, - с улыбкой полной дружелюбной радости, закончил Вильгельм. – Я закончу свой путь достойно. Память меня уже подводит. Мой облик стар…настоящий облик. Я слабею. Смерть страшна, когда приходит…так. Если бы она пришла открыто в драке – это благородно. Но она – подлая змея. Вы, мой друг, её властитель – ничем не лучше!
-Ваша воля, - кивнул правитель, возвращая невозмутимость в свой лик.
Кивнул и остался при своём мнении, чётко решив для себя, кто и как, должен погибнуть. Он уже видел этот радостный миг триумфа…
Вот она…острая скала. Вот – под ногами бушует мрачное море, беснуется вода, чуя над собою свою жертву, облизываются Глубины. Раздаются вскрики, когда с гладкой платформы, образованной на скале для жертвоприношений и ритуалов – один за другим падает человек. И приходит черёд Абигора. Гордый Враг падает, как подкошенный, когда магический нож впивается в его плоть.
И взрываются Глубинные воды. И окрашиваются острой кровью. И скала начинает дрожать от всплеска силы.
И уходят, пеня воду, хвосты и шипы чудищ, обретающих разум на следующие века…
И Эвелин…его Эва обвивает ему шею тёплыми руками.
Габриэль вздрогнул и вынырнул из своих мыслей, осознав, что прикосновения настоящие. Кресло Вильгельма было пустым. На дворе темнела ночь. Темнота комнаты стала более плотной и густой.
И в этой темноте белело лицо и чёртики в глазах советницы. Она обратила к нему свой взгляд, ловя его взор.
-Ты напугала меня, - с лёгкой укоризной, в которую не поверил бы никто, сказал некромант.
-Ты не пришёл, - извиняясь, но с обидой отозвалась Эвелин.
Габриэль рассмеялся.
45
Франсуа готовился мыслями к тому, что будет казнён как предатель и изменник по какому-то обвинению…абсурдному и ложному и оттого, действующему на толпу гипнотически. Любить Габриэля, любить правителя было проще, чем оспаривать обвинение и заступать за министра.
Даже Эва не понимала в какую ловушку загнала себя и было Франсуа её жаль и горько за судьбу советницы. Она обречена, сжить себя со свету слепой преданностью Габриэлю, тот не позволит ей существовать иначе, чем по указке своей жесткой руки.
Остаётся лишь молиться на то, что ведьма никогда не поймёт, что была лишь марионеткой в умелых руках кукловода. Этот кукловод по-своему привязан к ней, но скорее как Творец, а не как равный сердечный друг.