Игры, в которую можно лишь проиграть.
46
Ни словом, ни жестом Абигор не дал понять Рудольфу, что как-то помнит, или вспоминает недавние события. Казалось, он словно бы ничем не выделяет капитана городской гвардии Терры, которому не повезло прикоснуться к правде.
Но Рудольф никогда не был искушён в тонких эмоциях господ, чтобы заметить редкий печальный взгляд лидера Терры на себе.
Бывшему военачальнику Авьера приходилось тяжко после открывшихся видов истинной страны. Ему мерещились в горестных ночных бдениях гнилые лица и черви, которые в свете дня становились лепестками. Всё чаще и чаще Рудольф избирал одиночество, предпочитая сидеть после дежурства в тёмном углу весёленького трактира, гася свой страх перед этими ужасными существами, которые даже не знали, какие они на самом деле.
Уважение к Абигору росло в душе Рудольфа. Да, он был безумцем в прошлом по рассказам Эвелин и Габриэля, по воспоминаниям из книг, но… сейчас ведь не был? Сейчас это был сильный маг, нёсший на плечах своих тяжёлую ношу правды и ужаса, отчаяния и одиночества. И ничего словно бы не тревожило лик его и не омрачало словом.
Получив распоряжение от ряженого щегольски пажа (Рудольф до сих пор не выучился их различать между собой), военачальник, слегка покачиваясь от количества выпитого, вышел из трактира на городскую площадь и направился к замку. Мысли его были сейчас устремлены лишь к Абигору и быстрый, хоть и нетвёрдый, шаг Рудольфа стал стремительным.
Что-то лидер Терры желал от своего капитана городской гвардии.
-Дорогой друг, прошу! – отличительно вежливо и почтительно, но не холодно, как Габриэль, пригласил Гордый Враг своего капитана, когда тот нерешительно постучал четвертью часа позже.
Сохраняя максимально невинный и трезвый вид, Рудольф покорно вошёл в кабинет и сел на указанное место.
Абигор ещё несколько мгновений вглядывался в лицо своего прислужника и выражение глаз его – странное и отчуждённое, кольнуло нехорошим предчувствием сердце воителя.
Но лидер Терры тепло улыбнулся и возвестил:
-У меня для тебя отличные новости, мой друг! Я отыскал твою дочь!
С яростной болью зашитая рана в душе Рудольфа с треском разорвалась, обнажая и выпуская ядовитую струю, что мгновенно растеклась по всему телу. Боль, не то физическая, не то более сильная, вдавила его в кресло…он потерял возможность говорить, видеть и слышать. Он разом ослеп, оглох и занемел.
Абигор вежливо и понимающе выждал положенное время, затем ровным голосом продолжил, глядя в безумные, исполненные болью глаза своего слуги и подосланного убийцы в одном лице:
-Я нашёл её при монастыре Уарских земель. Она жива, здорова, невредима. Молится за упокой матери и возвращение отца. Скучает по…
Рудольф был ослеплён внезапным переживанием, и заминки не заметил.
-По советнице.
Назвать имя этой самой советницы – значило бы ещё раз напомнить самому себе о поражении, оскорблении и лишении. У Габриэля, у этого заносчивого некроманта была верная советница, которая разделяла его взгляды полностью! А что было у него, у Абигора? Любовь неверной толпы, что живёт иллюзорно-счастливой жизнью, благодаря его усилиям? Воспоминания о том, что Гордого Врага изгнал собственный народ, когда он погряз в магических искусствах и забыл о нём?
-Как? Как мне вас?– Рудольф вскочил из кресла с такой горячностью, что кресло едва не упало, но он не заметил этого. Черты Лауры, родной Лауры вспыхнули перед воспалённо-усталым мозгом военачальника и сложились в юный лик дочери. Он не мог выдавить ни слова, но хотел задать сотни вопросов. Как её нашли? В каком она монастыре? Что делает? Как выглядит? Как питается? Когда к ней можно…
-Рудольф! – властно и всё также тихо позвал Абигор и военачальник, подняв глаза на лидера Терры, понял вдруг, как сильно обязан он этому королевскому стану и величию…-Сядь, Рудольф!
Сбитый с толку, предчувствующий смутный комок тьмы, бывший военачальник Авьеры, покорился, поспешно сел.
-Мы оба знаем, зачем тебя прислали, - насмешливо сказал Абигор, и в глазах капитана городской гвардии помутнело от страха. Отомстит? Неужели отомстит через Марию? Разлучит?
Наслаждаясь нескрываемой агонией несостоявшегося убийцы, Гордый Враг помолчал, но затем продолжил:
-Я предлагаю тебе выход. Вернуться в Авьер ты не можешь. Остаться здесь – тоже. Я предлагаю тебе взять золото, забрать дочь и уехать подальше и от Авьера, и от Терры.
Рудольф, не веря себе, изумлённо смотрел на лидера проклятой страны.
-Но, перед этим ты и ещё четверо воинов сопроводят меня в одну…культурную поездку. Согласен?
-В поездку? В какую поездку? Боевую?
-Сказал же – в культурную, - терпеливо, но как-то насмешливо повторил Абигор. – Слышал о самой крайней точке на юге Территорий?
Слышал ли? Хороший вопрос. Насколько знал Рудольф – там были острые скалы, и сумасшедшая вода с силой налетала на них. Дальше не было суши – один чёрный, отшлифованный веками камень. Острые зубья страшных скал торчали из бушующей воды, поднимались и представляли собой место смертельно опасное.
-Вы говорите о мысе Бриола? – уточнил Рудольф на всякий случай и мгновенно по глазам собеседника понял, что прав. – Там опасно. Вы уверены, что…
-Уверен! – глаза лидера полыхнули сумасшедшим, давно забытым огнём и холодом повеяло от всех углов комнаты. – Уверен, мой друг, уверен! шутка ли – столько лет живу, а на том мысе и не был!
И безумие, колыхнувшееся змеёй на миг, вдруг ушло, оставив сухой расчёт и насмешку:
-Так как? Сопроводите меня?
-Да, господин! – Рудольф не понимал, что за надобность несла Абигора, мага, на минуточку, к мысу, к которому и людям подступиться нельзя? Но дочь, возможность покинуть замок, возможность исчезнуть из игр Габриэля и Абигора…за это стоило рискнуть.
А потом, поселившись где-то в землях Уары или Нимлота, зажить с дочерью. Подать весть Эвелин, чтобы…
Чтобы что? Она не тревожилась? Да ей дела нет. Там же – Габриэль! Там же – власть и Франсуа! Какое ей дело до своего давнего соперника в Совете?
-Я согласен, - для уверенности повторил Рудольф и чем-то огорчённый, в странном смятении чувств и переплетении мыслей, получил разрешение оставить кабинет Абигора.
Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Гордый Враг рассмеялся. От каждой страны, в которой жили маги – нужно по пять человек. Их принесут в жертву. И пятьдесят первый – проводник, из числа ритуальных магов, последует за ними в кипящую бешеную воду, что окрасится кровью невинных, призванных утолить жажду глубинных богов и позволить жить Тёмным Территориям.
Рудольф отыграл своё. Он пришёл как убийца. Он знает Терру. Абигор не сомневался, что именно его постарается убить Габриэль и, конечно же, эта зараза – Эвелин. Неясно, что будет с четвёртым магом – Вильгельмом. Но с того мыса уйдут не все маги – это факт. И глупо перед лицом возможной смерти отказывать себе в удовольствии посмотреть на то, как падёт один из сильнейших военачальников Авьеры…падёт в кипящую воду и окрасит её своей кровью.
Что же до Марии – дочери этого идиота…Абигору было жаль девочку. Но он как правитель понимал две вещи: опасно оставлять наследника своей жертвы (пусть жертв и во имя великой цели), так и в политических делах это могло отразиться плохо. То есть, даже если девочка сама не вступит на путь мести, её легко использовать. Габриэль объявит Марию – мученицей-сиротой, народной героиней, жертвой кровавого сумасбродца. И тогда, под знамёнами мученичества сироты закачается и этот трон…
Со своим одиночеством Абигор примирился. Жалость иногда в нём побеждала, но это был не тот момент.
Короткий приказ ещё одному раскрашенному пажу и вот, вывели из королевских конюшен чёрных лошадей, и вот уже облачились всадники в свои плащи и вырвались уже за городские ворота, спугнув стайку белых птиц, изъеденных в действительности червями…
И скачут, скачут всадники по площадям и поселениям, и всё меньше и меньше народа встречается им на пути…
А путь тот ведёт в монастырь при Уарских землях, где спит ещё сладким сном юность, не ведая о подписанном ей приговоре, не зная ничего о причинах великой скорби, постигшей её душу и о том, что стала пешкой в игре…
В Игре, в которой нельзя победить.