Ещё раз указал рукоятью…ещё одно тело, на этот раз, молодое мужское тело пало на траву. И снова – повели куда-то к воротам.
Снова зловещий взмах рукояти – совсем рядом. Нет, нельзя понять, чьё лицо скрыто под этим расплывшимся пятном крови.
Взмах…толчок на траву. Удар тела о землю.
Взмах…толчок. Удар тела…отводят к воротам.
-Пятеро? – спросил помощник, обращаясь к краснолицему. – Всё?
-Возьми ещё двух, - помедлил с ответом главарь и ткнул куда-то вправо и второй раз указал прямо на Акселя. – На запас.
Хохот прошёлся среди всадников кровавым муторным пятном. Аксель вздрогнул – куда его поведут? Куда вели остальных? Чужая судьба горька, но своя горше будет…
-Не стар? – с сомнением спросил кто-то звонко и тонко, подхватывая Акселя за шиворот и ставя поудобнее на землю. – Помрёт в дороге?
-А пусть помрёт! – легко согласился краснолицый. – Берите.
Унизительная клетка, в которой перевозят диких животных для услады жадных до зрелищ зрителей, стала повозкой для Акселя и ещё шестерых из блаженной Уары.
Всадники поскакали назад, в Терру. Скрипя ржавыми прутьями, поехала за ними и клетка, позволяя запертым в ней людям находить утешение и страх, друг в друге. Всех томила неизвестность и грозовое предчувствие. Все молчали, перепугано оглядываясь…
Катила по неровным пыльным дорогам повозка, увозя в Терру предназначенные для ритуала жертвы. Жертвы не подозревали. И не хотели подозревать.
В это же время, в противоположную Терре сторону медленно брела усталая женщина, держа за руку девочку – тонкую и хрупкую, болезненного вида. Пророчили этой девочке смерть в лесах, в болотах и в когтях зверей…
И никто не мог предположить её истинной судьбы, которая всё более ярким пятном проступала в переплетении карт Судьбы, всё сильнее пропитывалась силой, всё наливалась цветом, готовясь провести Марию через приготовленные ей судьбой испытания к единственной цели.
В монастыре девочка поклялась отомстить. Поклялась в этом, пока металась в бреду. И только пообещав, что напоит чашей своей святой злобы и Габриэля, и Эвелин (а о больших участниках придворной жизни она и не знала), нашла обманный покой. В сердце её воцарился мир, в душу вползла жизнь…теперь ей было для чего жить.
Мария начинала понимать, что осталась одна на свете и отец её либо предательски убит ненавистной Эвелин, либо будет убит в скором времени.
Единственное, что сейчас мешало Марии – толстая и старая соратница Акселя, гружённая холщовым мешком с пищей и водой. Она вела «крошку» в безопасные земли Нимлота, в обход болот…
Мария же стремилась попасть в Авьер. Но для этого – нужно что-то сделать с этим вынужденным сопровождением! И она твёрдо решила, что сделает. Обязательно сделает. И месть в её душе, подняв змеиную голову, радостно кивнула, отвечая мыслям ещё совсем недавно маленькой девочки, которая в свою юный возраст претерпела столько, что растеряла очарование юности… и приобрела лишь мстительную и разъедающую змею в душе. И змее этой суждено было сделать определяющий рывок.
49
Караван быстро доехал до окраины города, но Франсуа казалось, что миновала целая вечность прежде, чем его отпустили. На прощание Асмес обнял бывшего министра финансов и отпустил с миром, новым плащом и понимающим молчанием.
Слов не требовалось. Какое слово подобрать одному придворному для другого, потерявшего всё? Тем более, Асмес сильно сомневался, что всё закончилось. Как-то слишком просто произошёл уход от Габриэля, от его стражи. Подозрительно легко.
Франсуа думал о том же, но молчание было спасением в рассветном часе, опустившимся на город. Дрожа от утреннего холода, кутаясь в плащ, министр финансов побрёл в противоположную каравану сторону. Что делать он не представлял. Податься в другие земли? Куда? В Терру путь закрыт – там Абигор. Уара – блаженная земля? Что ж, там можно спрятаться, но Франсуа был слишком вовлечён в политическую жизнь и интриги, чтобы так просто уйти от мирского. В Яр? Говорят, там волнения. Да и вряд ли Торвуд обрадуется и не сдаст его. Сибон? Говорят, его начали отстраивать и теперь там почти всё так, как прежде. Нимлот? Далеко, да и воздух там…убийственно солёный.