Констанс взяла Кару за плечи.
– Твоя мать рассказывала о нём, Кара. Он посылал ей кошмары в качестве… она описывала это как нечто вроде подарка. Чтобы завоевать её расположение, так же, как юноша мог бы прийти к твоим дверям с букетом полевых цветов.
Она крепче стиснула плечи Кары.
– Единственный раз, когда я видела твою мать по-настоящему напуганной – это когда она говорила о Сордусе.
Кара поднялась на ноги. Сорвала с дерева гашевичную косточку, висящую на низкой ветке, и принялась катать её между ладоней.
– Почему же мама сама мне всего этого не рассказала?
– Потому что ты была совсем малышкой, Кара. И потому что она хотела тебя защитить. Самое лучшее, что ты можешь сделать в память о ней, – это уничтожить гримуар и забыть о нём навсегда.
– Вы же, кажется, говорили, будто гримуар уничтожить нельзя?
– Мне – нельзя. Но поскольку теперь ты его законная хозяйка, думаю, у тебя это может получиться. Но это всего лишь догадка. Надо сознаться, что в правилах вашего искусства я разбираюсь плохо.
– Тогда отчего же было просто не сказать мне это сразу? Для чего было воровать книгу и так долго ждать, чтобы всё объяснить?
– Как ты провела последние несколько дней, а, Кара? Хорошо ли тебе было?
Боль, слабость… Всё это было не случайно.
– Вы хотели, чтобы я поняла, какую власть она надо мной имеет, – сказала Кара. – Чтобы я знала, что может случиться, если я стану и дальше её использовать.
– Нет, Кара. Не «может». Чтобы ты знала, что будет. Рано или поздно ты станешь такой же, как она.
Констанс взяла Кару за руки.
– И никому из нас этого бы не хотелось. Ни мне – ни твоей матери.
И тут Кара вдруг шагнула вперёд, и женщина, которая упорно игнорировала её последние семь лет жизни, прижала её к себе и стала шептать ей на ухо нежные слова утешения. Кара почувствовала, как напряжение оставляет её тело и осознала, как же хорошо перестать думать, хотя бы на несколько минут, о том, будет ли всё хорошо, и просто обнять и поверить…
– Мне её не хватает, – сказала Кара. – Мне так её не хватает!
– Мне тоже, – сказала Констанс Лэмб.
Когда Кара закончила утирать слёзы, Констанс спросила, хватит ли ей сил забрать гримуар и уничтожить его. Кара кивнула. Они пошли туда, где Констанс спрятала гримуар: в дупле дерева недалеко от дороги, ведущей в деревню.
– Сожгла бы ты его прямо тут, – сказала Констанс. – Набери побольше хворосту и покончи с этим.
Кара слышала сомнение в её голосе, чуть заметную неуверенность, которая означала «Давай сделаем это до того, как ты передумаешь. И лучше я побуду здесь, чтобы убедиться, что ты это сделала».
– Мне кажется, это так не сработает, – сказала Кара. – Я думаю, мне для этого необходимо остаться одной. Я думаю, мне нужно захотеть…
Она чуть было не сказала «убить эту книгу». Но это означало бы, что книга живая – а она была пока не готова об этом думать.
– Чтобы книги не стало, – сказала она вместо этого.
– Уверена, что сумеешь управиться с этим в одиночку?
Кара кивнула. Этот гримуар в ответе за всё плохое, что случилось с их семьёй. Уничтожить его будет нетрудно.
– Вам не о чем беспокоиться, – сказала Кара. – После всего, что вы мне рассказали, я никогда больше не произнесу ни одного заклинания.
И только снова взяв гримуар в руки, Кара поняла, что солгала Констанс.
13
Она нуждалась в том, чтобы произнести заклинание. Какое угодно. Где угодно. Каре потребовалось всё её самообладание до последней унции, чтобы не раскрыть книгу прямо при Констанс и не начать заклинать любых существ, каких попало. Ей каким-то чудом удалось кивнуть, помахать на прощание и не подать виду, что она ждёт не дождётся, когда эта надоедливая тётка наконец уйдёт и она сможет воспользоваться своей книгой. Но Кара понимала, как важно сохранять спокойствие. Выглядеть спокойной. Ведь если она себя выдаст, Констанс может попытаться отобрать у неё гримуар, и тогда («тебе придётся её убить»)… Кара подумала, что тогда может случиться что-нибудь плохое.
Она вбежала в заросли ивняка, растущие на западной границе их земель. Кара понимала, что надо бы убраться подальше от главной дороги, ведущей в деревню, но дольше она ждать не могла. Она швырнула книгу на землю, и та раскрылась на последнем создании, которое Кара запечатлела на её страницах.
Огненные муравьи.
Кара произнесла слова, из которых слагалась небольшая картинка в книге. И, не поднимая головы, перевернула страницу. Шипокогти. Она призвала и их тоже. Но вместо того чтобы принести облегчение, которое предвкушала Кара, эти заклинания лишь ненадолго уняли боль. Надо было ещё. Древесные мухи. Нейры… Слова слетали с губ Кары до тех пор, пока её язык, непривычный к иноземным шепелявым словам, не опух и не заболел. Ну отчего же ей лучше-то не становится? Разве она не даёт книге то, чего она желала? Кара произнесла ещё несколько заклинаний, даже не сознавая, кого именно призывает. Так было намного легче – когда всё происходило само собой. Трясущимися руками она листала исписанные страницы, намереваясь заклинать, заклинать, заклинать…