– Выйди сюда, пожалуйста! – провозгласил фен-де Стоун, указывая в первый ряд.
Грейс подалась было вперёд, готовая встать, и тут обнаружила, что отец указывает вовсе не на неё, а на того, кто сидит рядом. Марстен Клауд гордо поднялся на ноги, прошёл мимо Грейс, зацепив её плащом, и подошёл к фен-де.
– Ваше решение – великая честь для меня, – сказал он. Его красивое лицо выглядело суровым и серьёзным. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы служить Лону.
Собрание вежливо захлопало. Марстен Клауд и впрямь был превосходным выбором, образцовым воплощением идеалов Клэна. Из него должен был получиться прекрасный предводитель.
И только Каре пришло в голову посмотреть на Грейс.
Очаровательная маска слетела, сменившись такой чистой, беспримесной яростью, что лицо девочки исказилось, превратившись во что-то мрачное и звероподобное. И хотя Грейс всегда была к ней жестока, Кара ощутила прилив сочувствия. Она-то знала, каково это, когда тебя предаёт родной отец.
Толпа поднялась на ноги, не переставая аплодировать, и Грейс Стоун – чьё улыбчивое личико вновь сделалось чистым и безмятежным – встала вместе со всеми и захлопала громче всех, сияя ровными зубками.
Когда служба кончилась, Кара увидела, как Лукас пробирается в её сторону, навстречу потоку людей, поваливших прочь из Круга. «У-у, грязный Вонючка!» – сердито буркнула какая-то тётка. Лукас если и услышал, то виду не подал.
– Можно поговорить? – спросил он.
Каре ужасно хотелось с ним поговорить. Она и не подозревала, насколько она по нему соскучилась, пока Лукас не очутился рядом. Но на краю толпы она увидела Констанс Лэмб, которая многозначительно посмотрела в её сторону, прежде чем направиться к окраине деревни.
«Она хочет, чтобы я шла за ней».
– Прости, пожалуйста! – сказала Кара. – Мне надо идти.
И прежде, чем Лукас успел ответить, Кара развернулась и пошла прочь. Ей нужно было поговорить с Констанс о той ночи, когда умерла её мать. В прошлый раз Кара была слишком поглощена эмоциями, чтобы сомневаться в том, что говорила Констанс, но теперь она пришла к убеждению, что к правде было подмешано немало лжи.
– А где был мой отец? – спросила Кара, последовав за Констанс в уединённый закоулок позади кожевенной мастерской.
Констанс на миг отвела взгляд.
Кара продолжала – громче, чем собиралась:
– Он сказал фен-де Стоуну, что сам видел, как мама убила этих людей. Он обратился против неё – против собственной жены! А между тем в вашем рассказе он нигде не фигурировал.
– Он пришёл после меня, но он видел, что произошло. Все видели.
– Это неправда. Он поклялся, что видел убийства своими глазами. Для чего бы ему лгать об этом? Он же её любил!
– Этого никто не отрицает.
– И всё же вы хотите, чтобы я поверила, будто он отрёкся от жены, не видя, чтобы она сделала что-то плохое? Но ведь это же полная ерунда!
– С тех пор прошло много времени, может быть, какие-то подробности я и перепутала. Уильям пришёл после меня, но он привёл серых плащей. На самом деле, он был там намного раньше, прежде чем…
– А когда, во время всего этого, вы успели принять Таффа?
Лицо Констанс застыло.
– До того, как твоя мать ушла к Абигейл. Разве я тебе этого не говорила?
– Не надо мне врать!
Констанс смерила её взглядом, в её глазах вновь проглянула прежняя холодность.
– Да уж, – сказала она. – Кому, как не тебе, разбираться во вранье? Ты ведь собиралась уничтожить гримуар, да как-то случайно подзабыла?
Кара плотнее прижала к себе сумку. После того, что произошло с Грейс, она не расставалась с книгой ни на минуту.
– Откуда вы знаете? – спросила она.
– Ты этого не замечаешь – возможно, ты и не можешь этого заметить, – но с гримуаром у тебя глаза другие. У тебя взгляд отстранённый – даже сейчас, когда ты стоишь напротив. И с ней было точно так же. Дальше станет хуже. И очень скоро.
– Но я собираюсь его уничтожить!
– Да-да, конечно.
– Просто… просто всё несколько усложнилось.
– Ты совсем как она. Придумываешь отговорки.
– Мама никогда не выдумывала отговорок!
– Да я не про Хелену говорю, глупая ты девчонка!
Констанс прикусила нижнюю губу, но было поздно: слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Издалека до Кары доносились смех и болтовня: вышедшая со службы толпа собиралась на деревенской площади. До них долетали ароматы жареного теста и каленых орехов.
– Что это значит? – спросила Кара. – Если вы говорили не о маме, о ком же вы тогда говорили?
Констанс яростно замотала головой.
– Сделанного не воротишь. Уничтожь гримуар! Сейчас это главное.