Кара непринуждённо отошла в глубь денника, так, чтобы фен-де Стоуну была видна только её спина. Она понимала, что следующую ложь будет труднее всего сделать убедительной, и если фен-де углядит в её лице хоть малейший след фальши, весь её отчаянный план пойдёт прахом.
– Дело не в том, что я не хочу говорить. Я просто не могу. Я не знаю точно, где находится гримуар, пока не подойду совсем близко. Только тогда я его почую.
Кара обернулась и с облегчением обнаружила, что фен-де Стоун кивает, как будто всё это его убедило.
– Это не имеет значения, – сказал он. – Мы не можем войти в Чащобу. Это верная смерть.
– Вы так боитесь Сордуса?
– Я ничего не боюсь, ведьма. Но закон ясно гласит: в это проклятое место никто войти не может. Но, однако…
Фен-де Стоун погладил свой внушительный подбородок. Кара молчала, понимая, что теперь он либо убедит сам себя, либо нет – ей тут уже ничего сделать не удастся.
– Я уверен, что ради такой святой цели можно и сделать исключение. В конце концов, Лоно было создано с одной-единственной целью: покончить с магией. И даже если больше никто в Мире в магию не верит, мы-то знаем истину! Если бы мы сумели обнаружить этот гримуар и доказать, что магия по-прежнему существует, это означало бы новую эпоху для нашего народа, возвращение к былой славе. Короли просили бы нас о помощи. Новообращённые хлынули бы потоком. Те дни, когда мы вынуждены были ютиться на этом острове, наконец бы миновали!
По лицу фен-де Стоуна катились капли пота, глаза вылезали из орбит.
– Быть может, это великое дело наконец-то побудит Клэна вернуться к своим Детям. И в анналах будет сказано, что причиной этому был я!
Фен-де Стоун внезапно ударил кулаком в дверь её камеры. Загремели цепи. Серые плащи озабоченно переглянулись.
– Но если это всего лишь уловка, ведьма, я позабочусь о том, чтобы твои близкие были убиты у всех на глазах!
Сердце у Кары отчаянно заколотилось, однако же она сумела сохранить невозмутимое выражение лица.
– Вы что, забыли? Моя мать мертва. Своего брата я пыталась убить. Отец меня ненавидит. Что это за близкие, о которых вы говорите? Я одна на свете.
Фен-де кивнул и сказал:
– Пока.
Два часа спустя кряжистый серый плащ швырнул к ней в камеру Лукаса.
– Если гримуар не найдётся там, где ты говоришь, – бросил фен-де Стоун, – я лично перережу глотку этому Вонючке!
– Нет! – вскрикнула Кара. – Он тут ни при чём!
Но фен-де Стоун уже уходил прочь.
– Спи, пока можешь, – сказал он. – Мы выступаем на рассвете.
19
На левой скуле у Лукаса набухал черноватый синяк. Из-под разодранных штанов сочилась кровь. Но, несмотря ни на что, он улыбался.
– Рад тебя видеть, – сказал он.
Кара опустилась рядом с ним на колени, оторвала полосу от подола своей рубахи и принялась утирать грязь и засохшую кровь с лица Лукаса.
– Это всё я виновата… – сказала она.
– Ты, конечно, можешь так думать. Но я всё-таки предпочитаю винить тех, кто меня тут запер.
– Наверно, он знал, что мы с тобой друзья, что я сделаю всё, что он хочет, если только он пообещает тебя не трогать. Но я просто не могу сделать то, чего он хочет, потому что это невозможно, а теперь…
– Да не в этом дело.
– Тебе очень плохо? Тебя сильно избили, да?
– Если бы ты дала мне…
Кара, сама того не замечая, принялась изо всех сил оттирать ему подбородок. Лукас перехватил её руку.
– Во-первых, это больно. Очень больно.
– Ой, извини!
– А во‑вторых, это не они меня нашли, Кара. Это я сам их нашёл. Прошлой ночью я пробирался через лес на задах, пытаясь подкрасться поближе к конюшне. И меня схватили.
Кара кивнула. Теперь она вспомнила.
– Я слышала, как они тебя ловили! Но зачем ты это сделал? Ты же наверняка знал, что тебя за это накажут.
И тут она увидела, к своему изумлению, как щёки Лукаса залились краской. Кара никогда в жизни не видела, чтобы он краснел.
– Ну, я пытался тебя спасти… – сказал он.
Для начала Кара рассердилась. Она уже открыла было рот, собираясь сказать Лукасу, что она совершенно не нуждалась в том, чтобы её спасали. Что он загубил её единственный план, потому что теперь она не сможет думать ни о чём, кроме того, чтобы его уберечь. Что он круглый дурак, если думал, будто её жизнь стоит того, чтобы её спасать…
Она собиралась сказать ему всё это – более того, собиралась прокричать это ему в лицо, – но вместо этого сумела лишь неуверенно произнести «Ой…»