Но прежде, чем он это сделал, Кара отослала его.
Грейс лежала, дрожа всем телом, не решаясь открыть глаза.
– Всё кончилось, – сказала Кара. Она быстро подошла к ней и пинком босой ноги отшвырнула гримуар подальше. Рука Грейс, стиснутая в окровавленный кулак, упала на землю.
– Ты меня спасла… – пробормотала Грейс.
– Да.
– Зачем?
– Я не хочу ничьей смерти.
– Даже моей.
– Да.
Грейс хмыкнула.
– Добрая ведьма! Разве такое бывает?
Кара села на землю рядом с Грейс. Вечерело, и в красках садящегося солнца была своя собственная магия.
– От деревенских тебе меня всё равно не спасти. Когда они вернутся, они меня убьют.
– А может, и нас обеих.
– Да нет. Они же знают, как всё было. Ты их спасла.
– С помощью магии. Самого страшного греха.
– О твоих подвигах будут рассказывать ещё много лет. Будут бросать цветы к твоим ногам и обменивать заработанные тяжким трудом семечки на твою мудрость. Они станут тебе поклоняться, мечтать о том, чтобы ты обратила на них внимание. Так же, как он.
Она нашла глазами колыхающиеся вершины Чащобы и склонила голову набок, как будто вслушиваясь.
– Чего я только не делала, чтобы показать себя, а он всё равно жаждет тебя, а не меня. Мир несправедлив, Кара Вестфолл. И этого даже магией не исправить.
Грейс пробормотала три слова – всего три, – но Кара могла узнать заклинание, когда слышала его.
– Ты что сделала? – спросила Кара.
Грейс повернула голову. Её прекрасные глаза сфокусировались на чём-то невидимом.
– Дала ему то, чего он хотел, – ответила Грейс.
Золотистые волосы Грейс вылиняли до своего изначального белого оттенка. Кости ноги со зловещим треском вывернулись, приняв привычную уродливую форму.
– Нет! Этого не может быть! – вскричала Кара. – Ты не могла сотворить заклинание! Ведь гримуар у меня!
Грейс ухмыльнулась с прежней своей надменностью – мол, «И когда ж ты чему-нибудь научишься-то?» – и разжала окровавленную руку. Из кулака выпал порванный, смятый клочок бумаги.
Холодный ужас угнездился у Кары под ложечкой. «Она всё-таки это сделала! Сотворила своё Последнее Заклинание!» Гримуара у Кары не было, и она была не в силах защититься – и защитить других. Она проиграла!
Она окинула взглядом небосвод, прислушиваясь к звукам надвигающегося светопреставления. Всё было тихо.
– Что ты сделала? – снова спросила она.
– Ты мне ещё спасибо скажешь, – ответила Грейс. – Потом. Когда научишься принимать истинную суть его любви.
Невидимая сила выдрала у Кары из рук гримуар Грейс. Книга взмыла в воздух и шлёпнулась на землю между ними. Кара отбежала подальше, ожидая, что она вот-вот вспыхнет. Вместо этого книга раскрылась ровно посередине. Вместо заклинаний там теперь зияла дыра, ведущая в кромешную тьму.
– Это что-то новенькое! – сказала Грейс.
Женская рука высунулась из дыры и ухватила Грейс за лодыжку. К тому времени, как Грейс попыталась отцепить пальцы, они уже вплавились в тело, будто воск, и отцеплять сделалось нечего. Вторая рука, потоньше – видно, детская, – схватила Грейс за вторую ногу и тоже стала её частью. Грейс потащило к дыре, которая к тому времени разрослась далеко за пределы гримуара. Ещё одна рука поднялась из тьмы, эта со знакомым обручальным кольцом («Эбби! Это же Эбби!»), и Грейс сумела от неё отмахнуться, но вместо неё вылезло ещё три руки, четыре, полдюжины – и все они стремились поучаствовать. Кара схватила Грейс за руки и изо всех сил потянула её обратно, но это было бесполезно: она была одна, а их много, и имя им легион. Откуда-то снизу, из немыслимых бездн гримуара, слышалось хихиканье, и вопли боли, и хор проклятых повторял нараспев:
– Одна из нас! Одна из нас! Одна из нас!
Пальцы Грейс выскользнули из рук Кары, и Кара отшатнулась. Беловолосая девочка канула во тьму. Ослепительно-голубые глаза до последнего смотрели в глаза Кары.
Наконец гримуар насытился и захлопнулся.
Эпилог
Кара впервые попала на корабль и боялась, что её укачает. Лукас ничего не боялся. Он смотрел вперёд, на огромный синий горизонт, и лицо его было спокойно, как у юноши, который наконец-то вернулся домой.
– Ну что, так далеко хватит или ещё? – спросил он.
– Хватит, – ответила Кара. Даже если этого и не хватит, всё равно, дальше заплывать она не собиралась. Остров всё ещё виднелся, но быстро таял вдали, а мысль о том, чтобы потерять из виду землю – быть поглоченной заживо этим бескрайним простором, – ужасала Кару.
Она достала из сумки гримуар Грейс. Его страницы вновь сделались белыми и девственно-чистыми, но он уже не звал её к себе, как прежде. Каре хотелось думать, что он наконец сдался.