Как-то это все туманно. То они знают как лучше, то не знают ничего.
– Неужели… - внутри встал этот предательский ком. Такая противная горечь, которая накатывает перед горькими слезами. Ни разум ни сердце не хотят принимать этот факт.
– Послушай, раз ты здесь, значит так надо. У тебя есть своя роль в этой истории. Разве тебе здесь плохо? С тобой кто-то плохо обращается?
– Н-нет, просто я… - не хочу принимать эту реальность.
– Просто ты хочешь домой. И считаешь, что все это закончится, едва ты поспишь. Но спешу тебя разуверить. Ничего не изменится. Ты останешься в этом мире. Но наш клан Кровавой луны примет тебя.
– Что? Клан?
– Вампиры живут кланами. Внутри кланов есть своя иерархия. Тебе повезло в том, что тебя нашел Виктор.
– А он какая-то важная шишка в этом вашем клане? - Селена мягко улыбнулась. Какая красивая у нее улыбка.
– Что-то вроде того. Очень важная.
– Вот как. Неудивительно, что он такой сноб, - Селена и вовсе рассмеялась.
– Да уж, придется поработать над его воспитанием, - в комнату внесли обед. – Благодарю, Пьер.
Дворецкий бесшумно вошел и вышел из комнаты.
– А в вашем клане все вампиры?
– Нет, есть и дампиры. Очень достойные. Но людей нет. Ты будешь первой. Впрочем, есть и свободные вампиры и люди. Они простые граждане Ревенделла.
– А что скажут остальные?
– Меня это волнует мало. Тебя благословила сама Лилит, раз направила сюда. А значит, ни у кого нет причин сомневаться в нашем решении принять тебя.
– Но вы ведь… вампирша.
– Да. Но стала ей не сразу.
– Значит вампиром можно стать?
– Конечно можно. Истинным вампиром ты не станешь, но сможешь приобрести силу вампира. Каждый клан обладает какой-либо способностью и ее разновидностями. Клан Кровавой луны специализируется на ментальной магии. Чтение мыслей, внушение, просмотр будущего или прошлого и еще много всего.
– Вот как. А как стать вампиром?
– Нужно выпить крови истинного вампира. Он должен дать ее добровольно. Затем надо умереть, после чего рисуется руна кровью на теле и читается заклинание на древнем языке.
– То есть у вас есть истинные и обращенные в вампира. И первых не так уж много.
– Ты права. На самом деле истинных вампиров не так много. Они появляются от союза вампиров, при условии благословения от богини. Но Великая Лилит весьма избирательна. Поэтому потомства у вампиров не так много. Я обращенная, но мой супруг истинный.
– А Виктор?
– Он истинный.
– А обращенные вампиры не становятся зависимыми от тех, кто их обратил?
– Ну, скорее нет. Но некая связь определенно присутствует.
Еда была очень вкусной. Рози творит чудесные кулинарные шедевры. После обеда стало как-то полегче. Селена замечательная девушка. И раз уж она сказала, что домой мне не вернуться, стоит постараться принять новую реальность. Тем более я буду под защитой правящего клана. Но где гарантии, что внутри клана не начнутся свои разборки?
– Я передам тебе несколько книг, которые помогли мне в свое время освоиться здесь.
– Я была бы вам очень благодарна.
– И перестань мне “выкать”. Мы почти ровесницы.
– Хорошо. Селена, а я слышала, что у Виктора есть какая-то девушка, - и почему меня смущают такие вещи?И вообще это не мое дело. Но почему тогда так противно на душе становится? Неужели мне нравится Виктор? Я же его совсем не знаю.
– Хм, я стараюсь не лезть в его личную жизнь. Он уже взрослый мальчик и может сам отвечать за свои поступки.
– Взрослый? Выглядит не старше двадцати пяти.
– Внешне да. Но прибавь к этому лет сто пятьдесят, - засмеялась Селена. Принесли чай. Ничего себе! Сто семьдесят пять лет! Да он уже…А впрочем, вампир же.
– Расскажи о себе, Эстель. Ты необычная девушка. Твои глаза всегда были такими?
Необычная просьба, но что-то располагало к этой девушке и я решила ей рассказать все. Да больно, но я привыкла к своей боли, я в ней выросла и стала той, кто я есть сейчас.
– Да. Я сирота. Младенцем меня оставили на пороге приюта. Жизнь моя была скучной и однообразной. Из-за глаз меня считали ведьмой. Мои глаза… да, они такие. Люди часто спрашивают, почему так. Некоторые думают, что это какая-то особенность, дар. Но для меня это не дар. Это шрамы. Шрамы, которые остались от того времени, когда я жила в приюте.
Я помню, как впервые заметила, что мои глаза разные. Мне было лет пять, наверное. Я смотрела на себя в мутное зеркало в коридоре, и мне казалось, что я какая-то неправильная. Другие дети были похожи друг на друга, а я… я была другой, чуждой им. Они дети, они не понимали, ведь все, что мы не понимаем, считаем неправильным, страшным. И это стало поводом.