– Это за доки! За то, что лапал. За то, что отдал меня этим бандитам. И за то, что заставил волноваться за тебя.
Что ж, послужной список моих провалов весомый. Аргументы засчитаны. А у меня есть кое-что в ответ.
Я смотрел на нее, и внутри меня боролись два неистовых желания. Одно – дикое, первобытное – жаждало прикоснуться к ее губам, утолить эту странную, необъяснимую жажду, которая терзала меня с момента ее появления в моей жизни. Другое, еще более темное и пугающее, шептало о крови, о том, как было бы сладко испить ее, почувствовать ее тепло, ее жизнь, которая так отчаянно сопротивлялась моей собственной тьме. Это было отвратительно, и я ненавидел себя за эти мысли, но они были частью меня.
– Эстель, – мой голос прозвучал хрипло, почти чужим. Я осторожно прикоснулся к ее ладони и, не встретив сопротивления, полностью накрыл ее ладошку своей рукой. – Прости меня. Я знаю, что мои слова и мои поступки были ужасны. Я не ищу оправданий, да и их нет. Я совершил ошибки, которые стоили тебе так дорого. Я… я не знаю, как искупить свою вину.
Я смотрел на нее, пытаясь удержать взгляд, но это было сложно. Ее гнев был ослепительным, но в нем была и какая-то… чистота. Чистота, которой мне так не хватало.
– Но ты… ты спасла меня, – я произнес это с трудом, каждое слово давалось мне с болью. – Ты вытащила меня из той тьмы, которая грозила поглотить меня целиком. Ты дала мне шанс, которого я, возможно, не заслуживаю. За это… за это я буду благодарен тебе всегда. Даже если ты никогда не простишь меня.
Внутри меня все еще бушевал шторм, но в этот момент, глядя на нее, я чувствовал лишь одно – глубочайшую, всепоглощающую благодарность. И, возможно, крошечный, едва заметный проблеск надежды, что однажды я смогу стать достойным ее спасения.
– Я действительно благодарен тебе, Эстель. Ты могла бросить меня там умирать.
– Ага. и меня тут же казнили бы. - она вырвала свою руку и отошла к окну.
– С чего ты взяла?
– Никаких свидетелей нет. Ты же в вашем клане важная фигура. На меня спихнули бы все и казнили.
– Глупость несусветная. Максимум бы взяли под стражу и разбирались. Данте бы не допустил твоей казни. Даже если бы меня не стало.
– Кто знает, - она пожала плечами. Неужели она все-таки жалеет о своем решении?
– Эстель, ты большая умница. Твоя помощь неоценима. Первородные не просто так послали именно тебя. Твоя способность уникальна. Ты можешь спасти множество жизней. Такие как Алан нуждаются в твоем избавлении от безумия. - Мне захотелось взять ее за руки. Её ладошки такие маленькие и теплые. Чем она ближе, тем больше меня сводит с ума ее запах. Она так мило кусает губы, когда нервничает.
Я взял ее руки и поцеловал, продолжая смотреть ей в глаза. Такая удивительная. Моя!
– Прошу, просто сходи со мной завтра на это мероприятие.
– Хоть мне это и не нравится. Хорошо. Я схожу.
Ура! Как же хочется поцеловать ее, но нельзя спугнуть. Я поправил прядь волос, выбившуюся из прически, задвинув за ухо. Её глаза… Они удивительны. В них отражается весь мой мир, такой хрупкий и одновременно вечный. Эстель. Это имя стало для меня мелодией, которую я готов слушать бесконечно. И я не могу оторвать от неё взгляда. В её присутствии время замирает, а все мои вампирские инстинкты, веками дремавшие, пробуждаются с новой силой, но не жаждой, а нежностью. Я смотрю на неё, и в моей груди разливается тепло, которое я, казалось, давно утратил.
– Виктор, я хотела бы поговорить о будущем, - она неловко убрала руки и оперлась о столешницу.
– Тебя что-то беспокоит?
– Вообще, да. Я с трудом пытаюсь принять новую жизнь. И не знаю, что делать, когда вся эта история с ониксом закончится.
О, я бы запер тебя в поместье и соблазнял, пока твоя крепость не пала бы. А потом неделю не выпускал никуда из нашей постели. Хотя недели, думаю, будет маловато. Две минимум! А потом потащил бы тебя в храм Лилит, чтобы ты точно никуда не делась. Или сперва храм, а потом две недели? Да плевать. Разберусь!
– Вик!? - ее голос донесся через пелену моих мечтаний о будущем. – Да что с тобой? Приём! ты здесь? - она пощелкала пальчиками у лица, чтобы вернуть меня в реальность. – Ты ведь явно думал не о том, о чем я говорила.
– А о чем ты говорила? - с трудом, но я заставил себя сфокусироваться на ней.
– А, неважно, - она погрустнела и замолчала. Закрылась.
– И все-таки? - надо быть мягким, но настойчивым. Женщины - существа неустойчивые эмоционально - так учила мама. К ним нужен особый подход. Я провел рукой по ее щеке. Её кожа такая мягкая и нежная на ощупь. Её приятно касаться.